Роберт Штильмарк - Детская библиотека. Том 65

Камера для следствия граничила с канцелярией и кабинетом майора Древверса. Бингль хорошо знал эту голую комнату с решетками на окнах; десять лет назад он выдержал здесь шесть месяцев еженощных допросов, угроз и ласковых увещеваний.

Конвоиры ввели двух пленников, закованных в ножные кандалы. Их одежда, некогда богатая и нарядная, превратилась в пестрые лохмотья бархата и шелка. Обросшие лица посинели от холода, а косматые пряди спутанных волос падали на глаза.

— Алонзо де Лас Падос и Маттео Вельмонтес? — вопросительным тоном осведомился майор. Он еще не видел этих пленников лорда-адмирала. — Вам придется позировать перед художником… Он отлично пишет портреты прелестных леди, но думаю, что справится и с портретами разбойников и пиратов. Приготовьтесь, сэры…

Младший из узников, Алонзо де Лас Падос, сел перед мольбертом, сбросил с плеч рваный плащ и с наслаждением потянулся, радуясь теплу и блеску свечей.

— Сэр! — художник подошел к майору. — Мне нужно сказать вам несколько слов.

— Побыстрей, Бингль! — Майор отвел художника в глубь комнаты.

Маттео Вельмонтес изумленно поднял брови и сделал непроизвольное движение к художнику. К счастью, это осталось незамеченным.

— Вы сегодня на редкость медлительны, Бингль! — недовольно проговорил майор Древверс. — Кончайте приготовления…

— Но, сэр, вид у этих людей таков, что портреты будут совершенно бесполезными. Нужен парикмахер.

— О чем же вы раньше думали, Бингль? Джобб, приведите цирюльника, а кстати, принесите мне из дому стакан тепленького хереса с сахаром.

Лишь после того, как искусство тюремного цирюльника вернуло пленникам их молодость, а дону Алонзо вдобавок и его красоту, Джордж Бингль исполнил портрет этого синьора. Два конвоира сразу отвели дона Алонзо в подземелье.

Следующим позировал Маттео Вельмонтес. Набрасывая карандашом его черты, Джордж убедился, что в лице его второй модели, в линиях черепа, носа, глазных впадин, равно как и в рыжеватой шевелюре, не было и намека на испанское происхождение синьора Маттео. Типичный англосакс, и к тому же северного происхождения, сидел перед мольбертом…

Сеанс затягивался, и присутствующих одолевала дремота. В камине гудел огонь, распространяя тепло. Вдоль стены дремали четыре конвоира, а начальник тюрьмы, разморенный теплом и хересом, смежил очи за своим столом. Надзиратель Джобб, привычный к ночному бдению, прохаживался по камере. Для порядка он время от времени подбадривал сонных конвоиров. Второй надзиратель, Хирлемс, сначала глубокомысленно следил за работой художника. С этой целью он придвинул к мольберту стул, оседлал его и уткнул подбородок в гнутую спинку. В этой позе он и уснул; его худая шея вытянулась, а голова свесилась, как у мертвого жирафа.

Прохаживаясь по комнате, мистер Джобб обратил внимание на муху, ожившую от тепла. Муха чистила крылышки, охорашивалась и терла лапками голову. Эти занятия показались Джоббу предосудительными, ибо насекомое предавалось им, сидя на носу его величества короля Георга III. Поясной портрет короля служил единственным украшением тюремного покоя. Мистер Джобб поднял с пола соломинку и почтительно удалил насекомое с августейшей ноздри. Совершая это верноподданническое деяние, мистер Джобб выпустил из своего поля зрения мольберт, пирата и художника.

Карандаш Джорджа как раз воплощал на бумаге маленькую ямочку, украшавшую подбородок синьора Маттео. Тот сидел вполоборота к мастеру. Когда портретист снова перевел свой взор с бумаги на модель, обладатель ямочки на подбородке скосил глаза в сторону Хирлемса и почти беззвучно, с невыразимым презрением прошептал:

— Эх, Джорджи, тюремная ты крыса!

У мистера Бингля затряслись руки. Господи, да как же он сразу не узнал эту повзрослевшую веснушчатую физиономию!..

Детство… Меньшой брат!.. О боги судьбы!

Обрывок бумаги, служивший художнику для заточки карандашей, был заткнут за портрет и свешивался с мольберта. Художник приподнял край листка, сделал вид, будто поправляет графит, и написал на обрезке:

« Томми ?»

Уловив утвердительное движение ресниц модели, Джордж несколькими штрихами изобразил голову человека за тюремной решеткой и написал сбоку: