Станислав Белковский - Зюльт

ТОЛЬ. Не перебивай меня, Гоц! Не перебивай, когда я говорю с профессором. Так вот, Игорь Кочубей воспринял все это слишком серьезно. Он действительно ждал приглашения. Ждал предложения. В конце концов, он не выдержал, и попросил меня все перепроверить. Это было в конце октября.

ГОЦЛИБЕРДАН. Скорее даже, в середине, Борис Алексеевич.

ТОЛЬ. Вот видите – в середине. Я пошел к президенту. И задал ему прямой вопрос: какова судьба нашего товарища? И услышал ответ: пока не рассматривается.

ГОЦЛИБЕРДАН. Судьба нашего товарища ни хера не просматривается, почтенная публика.

ТОЛЬ. А тот пьяный чиновник просто превысил полномочия. И разглагольствовал о том, о чем никакого представления не имеет. Я передал этот разговор Игорю.

ДЕДУШКИН. Это смертельно интересно! У моих студентов потели бы ладони на ваших лекциях.

ТОЛЬ. И наш общий друг немного обиделся. Он посчитал, что мы, наша команда, сделали недостаточно, чтобы он снова стал зампредом правительства. Точнее, стал зампредом нового правительства.

ГОЦЛИБЕРДАН. Что мы это дело проебали, проще говоря. Простите за вынужденную брутальность, профэссор.

ТОЛЬ. А обидевшись, он стал совершать некоторые лишние поступки. Говорить немного лишние слова. Вообще позволять себе лишнего, вы знаете. Вы же были у него дома в последнее время.

ДЕДУШКИН. Я бывал. Но я все больше сейчас общаюсь с Машенькой, Марией Игнатьевной. Она фантастическая женщина.

ГОЦЛИБЕРДАН. Берегитесь фантастических женщин, милый старик! Они могут оказаться слишком реальными.

КОЧУБЕЙ. Короче говоря, мне достоверно известно, что и в Кремле поведением Игоря Кочубея не слишком довольны. А значит, в этом году давать ему слово сразу после президента и премьера, так сказать, отдавать ему День русского либерализма, было бы рискованно. Слишком рискованно. Не только для Академии, Евгений Волкович. Но для всех нас. Для всей нашей команды. Вы меня понимаете?

Пауза.

ДЕДУШКИН. Я с таким пиектетом отношусь к вашему мнению, Борис Алексеевич…

ГОЦЛИБЕРДАН. С чем-чем?

ДЕДУШКИН. Да-да, с пиектетом. Я не видел за свою жизнь. а я прожил уже почти 77 лет, как вы помните, не видел человека, который мог бы столь веско и уверенно обосновать свою точку зрения.

ТОЛЬ. Вы хотите сказать «но»?

ДЕДУШКИН. Но – это «нет» по-английски? Боже упаси…

ГОЦЛИБЕРДАН. Но – это но по-русски. Запятая, но. Вот что вы хотите сказать.

ДЕДУШКИН. Это очень сложные метафоры для меня. Я хочу сказать, что все не так однозначно. Что в Кремле не только недовольны Игорем Тамерланчем. Но и любят его.

ТОЛЬ. Конечно, любят. Разве я сказал, что его не любят? Его очень любят. И уважают. Даже больше уважают, чем любят. Любят и уважают. Просто в последнее время недовольны. Потому и недовольны, что уважают и любят. Тем, кого не любят и не уважают, недовольны никогда не бывают. Того сразу выкидывают на помойку.

ДЕДУШКИН. Я не это совсем имел в виду. Наверное, не совсем это, чтобы правильнее сказать. Вы знаете, что и в самом страшном сне, который может присниться президенту Академии рыночной экономики, я не стал бы спорить с Борисом Алексеевичем, наилучшим менеджером России…

ГОЦЛИБЕРДАН. Не можете во сне – поспорьте наяву, профэссор. Лучший менеджер перед вами. У вас есть шанс.

ТОЛЬ. Прекрати паясничать!!!

ДЕДУШКИН. Но тут есть такое дело. Есть основания предполагать, что в Кремле как раз в последнее время очень потеплели к Игорю Тамерланчу.

ТОЛЬ. Каким образом?

ГОЦЛИБЕРДАН. С чего бы это?

ДЕДУШКИН. Вы знаете, моя внучка Алисочка…

ГОЦЛИБЕРДАН. Она уже приехала с Гавайев? Я бы на ее месте ни за что не приехал. Как жаль, что я не ваша внучка, профессор.

ДЕДУШКИН. Да-да. Мою внучку Алисочку сейчас опекает одно очень влиятельное лицо. Правая рука нашего президента по всей водке. Вы, должно быть, догадываетесь, о ком я. Я не хочу произносить имен, знаете ли, у стен есть уши, и все такое…

ГОЦЛИБЕРДАН. Профэссор стал таинственней и глуше. Кто мог бы знать, что и у стен есть и уши.

ТОЛЬ. По водке? По какой водке?

ДЕДУШКИН. По всей возможной водке. По всем ликеро-водочным изделиям, я бы даже сказал. В прошлую субботу я отвозил Алисочку на дачу к этому господину.

ГОЦЛИБЕРДАН. На электричке?

ТОЛЬ. Гоц!

ДЕДУШКИН. Ну зачем же… На машине, на моем академическом «Лексусе». Том самом, который дагестанцы подарили. Девочка же не может ездить одна. В таком возрасте. В такое время.

ГОЦЛИБЕРДАН. А вам, профессор, эта ликеро-водочная рука тоже покровительствует?