Давид Карапетян - 7 секунд

По возращении с прогулки Коул занял свое место на подоконнике и принялся наблюдать за Джилл. Он был в напряжении, чувствуя себя «в игре», ощущая, что он снова живет в этом мире, действует, совершает ошибки, разочаровывается, убеждается. И это чувство пробило брешь во тьме, что давила на него со всех сторон.

День медленно перешел в вечер и Коул начал дремать. Периодически его мысли затмевали собой реальность и тогда он, вздрагивая, пробуждался. Сидя на подоконнике, он изредка переводил взгляд с Джилл в окно. Там за окном лучи солнца вырывались из-за линии горизонта и устремлялись ввысь. Птичка не прилетала с тех пор, как появилась Джилл, но Хоки забыл о ней.

В тот момент, когда он снова проваливался в безграничный мир сна и видел, как тени приближаются к нему, шепча грязные слова и уговаривая его умереть, удар, словно слабый электрический разряд, заставил его пробудиться.

Джилл сидя в углу, растерянно озиралась по сторонам, ее взгляд прояснился и в глазах, почти освободившихся от теней, сквозил страх. Коул спрыгнул с подоконника и быстро направился к ней. Весь день, думая об этом моменте, он не знал с чего начать и неожиданно для себя волновался.

– Джилл? – Мягким голосом произнес он, присев напротив.

Она перевела взгляд на него и, приоткрыв рот, замерла на мгновение.

Да. – Слабым почти детским голосом ответила она, придя в себя.

Ее детский просящий о помощи взгляд, сквозь маску теней, искажающую ее лицо, который, казалось, был способен растопить лед в любом сердце, заставил сердце Коула болезненно сжаться.

– Хорошо. – Впервые искренне улыбаясь, ответил Хоки. – Я Коул. Я не знаю надолго ты. Слушай. Борись. Я знаю, кто они, я вижу их.

Вопреки ожиданиям Коула, взгляд девушки стал еще более печальным. И через мгновение она разрыдалась, отмахиваясь от него руками.

– Ты мне не поможешь, ты лжешь! – Джилл сорвалась в истерику.

– Я помогу, обещаю тебе! Слышишь! Клянусь! – Коул схватил ее за плечи, пытаясь взглядом удержать ее.

Она безвольно опустила руки и продолжала рыдать, но не отводила глаз. То, что он увидел, поразило его. Из глубины ее взгляда поднимались темные тени, заволакивая свет, который начал гаснуть, пульсируя, словно в агонии. Он всей душой желал, чтобы эти тени перешли из ее глаз в него и Джилл освободилась. Коул не заметил, как с силой сжал ее хрупкие плечи.

Одна из медсестер заметившая неладное, позвала санитаров, которые оперативно оттащили Коула в сторону. Медсестра же склонилась над Джилл, пытаясь успокоить ее. И девушка успокоилась, так внезапно, что медсестра машинально отпрянула назад.

– Ты не спасешь ее. – Низким голосом сказала Джилл и уставилась в одну точку, на лоб Хоки, смотря прожигающим взглядом.

После этой фразы, она так же быстро перешла в обыденное для нее состояние, превратившись в безвольную куклу. Подошла еще одна медсестра, средних лет, с сильно осветленными волосами.

– Она хоть не пыталась себя убить. – Мрачно сказала подошедшая. – Ваше общество пойдет ей на пользу.

Коул лишь нахмурился и направился в курилку, склонив голову.

Он еще даже не догадывался, что ему придется сделать, чтобы спасти Джилл и в какую игру он вступил. Если бы он знал, то еще несколько раз бы подумал, прежде чем пытаться. Но сейчас он цеплялся за нее сильнее, чем когда-либо цеплялся за жизнь. Да и, по сути, она и была единственной ниточкой связывающей его с жизнью, а не бессмысленным существованием.

Еще раз, взвешивая все за и против, вспоминая, все что узнал в поисках идеального решения, Коул пришел к выводу, что кроме того, что надо верить, он ни в чем не уверен. Поэтому он решил положиться на интуицию, морально готовясь полностью взять на себя ответственность, что бы ни случилось.

Интуиция подсказывала Коулу, что раз он все равно не знает что делать, а Джилл борется, то лучшим решением будет ожидание. И он решил ждать. Насколько томительным оно не окажется, Хоки не предпримет ничего нового, пока ситуация не изменится.

Тогда Хоки начал готовиться, как только мог, постоянно обдумывая варианты действий. Начал посещать тренинги, читал, оживленно общался со всеми, с кем мог, стараясь привести в порядок свое сознание. Начал бегать по утрам, посещал тренажерный зал. Мышцы сначала с трудом воспринимали нагрузки, словно сделанные из дерева, боль после занятий не проходила по два-три дня. Но за месяц упорных тренировок тела и разума, Коул привел себя в порядок. Единственное, что он не смог – бросить курить, но Хоки и не сильно хотел.