Зот Тоболкин - Пьесы

С е м е н С а в в и ч (оттесняя Латышева). Ты не так поняла, Аннушка! Он поклон привез от ребят.

А н н а. Не молчи, Андрей! Не молчи!

С е м е н С а в в и ч. Опиши ей в подробностях… тот бой, подле речки.

Б у р м и н. Рапортуй, Андрюха. Мы тоже интересуемся знать.

Л а т ы ш е в. Значит, так… значит, таким манером… Мы перед тем танка лишились. Поначалу как-то непривычно было. Потом освоились. Особенно Кирилл. Сигнал в атаку — он первым через бруствер. Федор, наоборот, не торопится. Зато так чисто косит, что после него и делать нечего…

Б у р м и н. Сибиряк, он такой! Он вроде медведя-шатуна, которого посреди сна разбудили.

С е м е н С а в в и ч. Эдак, эдак! Мужики наши в гневе непобедимо страшные. Их лучше и не гневить.

Е в с е й. А мне на ум нехорошие мысли падали. Все живы, значит? Чего же лучше-то?

К а т е р и н а. Пляшите! В кои-то веки собрались.

Б у р м и н. Тебе лишь бы юбками потрясти.

Л а т ы ш е в. Был еще и такой случай. Мы как раз переправу брали.

С т е ш а (налила водку). Отведай, Андрей Егорыч! Под винцо-то легче беседовать. И вы присаживайтесь поближе.

Рассаживаются. Сорвавшись с Пронькиного плеча, вскрикнула гармошка.

С е м е н С а в в и ч. А про гармониста забыли! Эх вы, трясогузки!

С т е ш а. Ничуть не забыли. Садись сюда, миленький. Да смотри тетку Катерину не отбей у председателя.

Негромко, невесело смеются.

Л а т ы ш е в. Ну, стало быть, реку эту форсировали…

С е м е н С а в в и ч. Какую реку?

Л а т ы ш е в. Что?

С е м е н С а в в и ч. Какую реку, спрашиваю? Названье запамятовал.

Л а т ы ш е в. Без названия речонка. В самый разлив дело было…

А н н а. Не насилуй себя, Андрюша… сердце матери не обманешь.

Л а т ы ш е в. Сил моих нет больше! Слов нет! (Вынув газету.) Тут все… все сказано.

С т е ш а (вырывает у него газету). «Последний бой… бой братьев Калинкин… н-ных…» Ма-ама! Что ж это, мама?! Замужем не была — овдове-ела…

Анна, прижав ее к груди, утешает, одолевая свое горе.

Л а т ы ш е в. Я в госпитале был, когда их… когда они… Сам из газеты узнал… На танке в тыл прорвались к немцам… нашумели, ушли бы — горючее кончилось.

С т е ш а. За что? За что, мама-а-а-а?!

К а т е р и н а. Сеструха, дорогая моя.

Г у р ь е в н а. Будто скала на голову рухнула.

Е в с е й. Пойдем, старуха. Тут сейчас такое начнется!.. Пойдем, Тима велел мириться. (Уводит Гурьевну.)

В доме опять вскрикнул ребенок.

С т е ш а. Молчи! Лучше бы ты помер, безотцовщина!

А н н а. Не смей! Ему жить… ему род продолжать! (Уходит в дом.)

С е м е н С а в в и ч. Иисусе, ты-то куда смотришь? Эй! (Грозит небу.)

Бело на улице.

С е м е н С а в в и ч в избе Калинкиных качает зыбку с младенцем.

Входит Е в с е й. Старик напрягся, словно ждет очередной черной вести.

Е в с е й. Качай, качай!

Старик недвижен, ждет.

Боишься меня?

С е м е н С а в в и ч. Тебя все боятся.

Е в с е й. Кащей он и есть Кащей. Только что не бессмертный. (С горечью.) А про то забывают, что я и себе могу худую весть принести. (Кричит.) Про это пошто забывают?

С е м е н С а в в и ч. Не шуми. Младенца разбудишь.

Е в с е й. Младенец — он что, он несмышленый. Все страхи его впереди. А наши — вот они!

С е м е н С а в в и ч. Опять?!

Е в с е й. Не торопись, не похоронка. (Отдает письмо.) Я теперь похоронки с оглядкой вручаю. Слезы-то все по мне текут… по первому. Вы уж потом… Каще-е-ей… (Выходит.)

Семен Саввич вертит письмо и так и этак, просматривает на свет. Входит С т е ш а.

С т е ш а. Антошка не просыпался?

С е м е н С а в в и ч. Парень с соображением. Понимает, что мамке некогда.

С т е ш а (заглянув в зыбку, снимает со стены фотографию). Молчишь? Хоть бы словечко сыну сказал!

С е м е н С а в в и ч. Ты это… ты не убивайся! Молоко пропадет.

С т е ш а. Душно мне, душно! Как жить?!

С е м е н С а в в и ч. Как все живут. Вон у Анны горя сколько. А виду не кажет. Почитай, что тут? Может, к тому еще одно горе прибавилось?

С т е ш а (распечатав письмо). Из госпиталя… врач пишет. Про Ждана. «Состояние очень тяжелое. Возможно, при хорошем уходе он еще выправится. Мы все, что смогли, сделали».

С е м е н С а в в и ч. Дай сюда! Дай! Анна…

Входит А н н а. Старик не успел спрятать письмо, притворно стонет, рукой качая зыбку.

А н н а. Болит?

С е м е н С а в в и ч. Страх как болит. Ой-ёченьки! Ой! Отсохла ты, что ли? Ни крови в жилах, ни гибкости в суставах. Ровно чужая. А ведь моя. Моя!

А н н а. Дай помну. (Не без сопротивления берет руку старика в свои ладони. Заметила письмо.) Ох ты, старый притвора! (Вскрыла, читает.)