Данил Салихов - Пьесы

Музыка.

Занавес.

Риваль Якубович– главный врач.

Айрат Харисович Галин– генеральный директор.

Зиля Саматовна– молодая жена Айрата Харисовича.

Лейсан Гумеровна– медсестра.

Кадыр– палач времён культа личности.

Исмай– дед, впавший в детство.

Садрый– инвалид войны.

Нагима– бабушка.

Адам с дубинкой– охранник.

Картина первая

Кабинет главного врача психиатрической лечебницы Риваля Якубовича. В центре – стол буквой «Т». На столе несколько телефонов, селектор, журналы. Слева – книжный шкаф, справа – роскошный диван. За спиной у хозяина кабинета – портрет Бехтерева.

Риваль (говорит по телефону). Спасибо, спасибо… Спасибо потом скажете, Назип Айтуганович! Сами знаете, сейчас в аптеках и анальгин можно достать только через друзей. А вы у меня просите дефицитный препарат, производимый в Америке! Что? А, да, да. Нет ведь. Этот препарат можно достать только через обком. Не надо, говорю. Не беспокойте их. Что вы, Назип Айтуганович, я не считаю вас человеком из низших слоёв. Сами знаете, хоть мы с вами в обкоме вместе и не сидели, не из последних парней. Такие уколы, я думаю, и для нас ещё вернутся. Не обижайтесь уж. Не переживайте. Я говорю, не пе-ре-жи-вай-те! Сказал, сделаю, значит, сделаю. Разве можно обижать таких друзей, как вы? Что, что вы сказали? Доски?! Ну конечно, Назип Айтуганович, как же не нужны? Ведь у моего младшего сына дачи нет. Конечно, нужны, слов нет. Вот что, Назип Айтуганович, не пожалейте пяти минут, загляните ко мне. Здесь обо всём поговорим. Ладно, пока. Желаю здоровья! (Стучат в дверь.) Да, да, войдите!

Появляется Айрат.

О-о-о, Айрат Харисович, пожалуйста, присаживайтесь на диван.

Айрат подаёт ему руку через стол, берёт стул и садится справа.

Как дела?

Айрат. Дела как сажа бела. Что спрашивать, сами ведь знаете.

Риваль. Не прибедняйтесь уж так, всё утрясётся.

Айрат. Знаю уж, знаю… А вот и те (показывает пальцем вверх) , кто наверху, когда у меня в руках всё было и я всё имел, не давали мне по ночам спать – то одно просят, то другое. А сейчас, когда настали такие времена, их и след простыл – ни слуху ни духу.

Риваль. Вы сами или с женой?

Айрат. Риваль Якубович, если не ошибаюсь, кажется, мы с тобой были друзьями…

Риваль. Да, конечно…

Айрат. Раз мы друзья, то сойдём с этих кресел и перейдём с «вы» на «ты». Мы ведь, оставаясь вдвоём дома, переходим на особый сленг.

Риваль. Да, правильно говоришь. Что поделать, в крови уже. (Телефон звонит. Риваль берёт трубку.) Да, да, слушаю! Кто? А, Софья Тимергалиевна. Салям, салям! Дела… Дела ничего. Вот, боремся с болезнями, точнее, изгоняем бесов. Сами знаете, у меня ведь психические больные. Что? В спецклинику положить? Кого? Вы что, Софья Тимергалиевна, отстали от перестройки, отстали от мира? Нет сейчас такого слова. Какого? Я имею в виду слово «спецклиника». Его уже давно поменяли. Что, что говорите? Ха-ха-ха!.. Сами-то что думаете? Вы думаете, что в одной палате будут лежать «белые люди» и пастух Гимади и дышать общей вонью? Раз так, проблем нет. Изменилось название, а больные те же. Да, да, изменилась только позолоченная вывеска на двери. Кто ваш клиент, я спрашиваю?.. Работает завпроизводством в ресторане? Нужный, оказывается, человек… Я говорю, нужный человек! Ладно, будет всё так, как вы сказали. Софья Тимергалиевна, положим его в ту палату, где лежит наш Первый. Когда я вас увижу? Кажется, у вас связь с «погонниками» была сильна. Сами знаете, они меня однажды обидели. Я думаю, вы знаете, о чём я говорю. А сейчас сын, маленький сын, опять попался. Куда? У него одно место – милиция. Что ему делать? Решил кое-кому силу свою показать. Так, ах, спасибо! Извините, пожалуйста… (Листает блокнот на столе.) Вот, вот, его дело передали следователю Петру Николаевичу Суслову. Ах, спасибо, мне не придётся ходить. Пока, до свидания! (Кладёт трубку.) Вот ведь, попробуй без таких людей прожить сегодня на этом свете!..

Айрат. Риваль, что будем делать?

Риваль. Как договорились, так и будем делать.

Айрат. Скольких ты собираешься сюда положить от меня?