Анна Павловна повернула к нему голову и сказала:
– Да быстрее же ты, о господи! Человек же ждёт.
– Лежи ты, ради бога! – сказал Сергей Сергеевич.
Он встал.
Юра достал Анину одежду – джинсы и с красной отделкой синюю кофточку, туалетные принадлежности, две книги, пакет с едой, бутылку пива, бутылку лимонада, поставил чемодан назад в ящик и опустил полку. Сергей Сергеевич снова лёг. Юра поставил бутылки и положил пакет с едой на столик, туалетные принадлежности и книги положил на свою постель, Анину одежду взял с собой и вышел из купе.
Аня стояла у окна. Она думала в этот момент о дочке. Точнее, она ничего не думала. Просто воспоминание о дочке вдруг возникло в ней и заполнило её как нечто материальное, слегка тёплое и очень лёгкое. Ей захотелось спросить у Юры, соскучился ли он по дочке. Дело было не в том, что она сомневалась, что он соскучился. Она не сомневалась. Дело было в том, что в тот момент, когда она думала о дочке и увидела мужа, естественным и, значит, единственно возможным, о чём у неё могло возникнуть желание поговорить с ним, было желание поговорить о дочке. Но это было так естественно и так интимно, что она постеснялась говорить это в коридоре вагона, в присутствии чужих людей.
Она взяла одежду, пошла в туалет, переоделась, вернулась, вошла в купе и закрыла за собой дверь.
Юра остался у окна напротив купе. Окно было закрыто, и звук идущего поезда не был таким жёстким и мощным, как когда он стоял у открытого окна. Но ощущение силы, бодрости, скорости, радости было хотя и не сильным, но ясным и приятным.
Он стоял и смотрел в окно примерно час. Потом он вошёл в купе.
Все трое, Сергей Сергеевич, Анна Павловна и Аня, спали.
Аня лежала на боку, отвернувшись от стенки и очень близко к краю полки.
Юра был такого роста, что, когда он подошёл к Ане, их лица оказались близко друг от друга. Он ощутил её дыхание. Он просунул руку ей под бок и сделал так, что её тело перекатилось по руке и улеглось на другой бок подальше от края полки. Она не проснулась и что-то пробормотала.
Он залез на свою полку, туалетные принадлежности и одну из книг, лежавших на постели, переложил на сетчатую полочку, вделанную в стенку, а другую книгу, улёгшись на спину, стал читать. Примерно через четверть часа в нём словно сработал часовой механизм, отключивший мозг и закрывший глаза. Он успел только положить книгу на сетчатую полочку и мгновенно и очень крепко уснул.
Поезд ровным, монотонным движением усыпил почти всех, кто в нём находился. По вагону шла проводница. В тамбурах и коридоре никого не было. В тех купе, двери которых не были закрыты, были видны спящие люди.
Поезд шёл неутомимо, мощно, ровно. Был мягкий, тёплый, немного тяжёлый день в конце лета. В вагоне было душно.
Проводница открыла три окна в коридоре и ушла в служебное купе. Ей тоже хотелось спать, но она привычно преодолела сон и сидела на полке, откинувшись к стенке, сложив руки под грудью и напевая.
2
Аню разбудил разговор Анны Павловны и Сергея Сергеевича. Они обедали. На столике была расстелена газета, на ней лежали яйца, куски курицы, колбасы, хлеба, помидоры, огурцы, яблоки, стояла банка с маслом.
Их разговор разбудил Аню не оттого, что он был громкий (они специально старались говорить тихо, чтобы не разбудить Аню и Юру), но оттого, что он был злобный.
Ссора была такой. Сергей Сергеевич, задумчиво поглядывая в окно, намазал кусок хлеба маслом и, не вытерев нож, стал разрезать помидор.
– Что ты делаешь! – жёстким шёпотом сказала Анна Павловна. – Ты думаешь, что ты делаешь, или нет! Кто это ест помидор с маслом!
Сергей Сергеевич с силой бросил нож на стол и тоже шёпотом и с яростью глядя на Анну Павловну сказал:
– Дашь ты мне когда-нибудь спокойно поесть!
– Что за человек! Что за невозможный человек! – шёпотом сказала Анна Павловна. – Нельзя сделать замечание. Что я тебе такого сказала! Тебе ничего нельзя сказать! Ты сразу кричишь!
– Это ты кричишь! – сказал Сергей Сергеевич.
Они замолчали. Анна Павловна продолжала есть, а Сергей Сергеевич отвернулся от неё и злобным взглядом смотрел в окно.
«Как они не любят друг друга! – удивлённо подумала Аня. – Как не любят!»
Она лежала на спине, положив руки на живот. Ей было жарко и очень хотелось есть и пить.
Она протянула руку к Юре и толкнула его.
– Юра, проснись, – сказала она.
Юра проснулся и, взъерошенный, вспотевший, посмотрел на неё одурманенными глазами.
– Что? – спросил он.
Читать дальше