Андо Митич - Сломалась у меня жена

Чёрт меня дёрнул на мойку заехать. Сто лет не мыл, а здесь на тебе, на автомойки он, сволочь такая, деньги тратит из семейного бюджета!

Только жена намёки стала делать. Не желаю, говорит, на этой тележке из супермаркета, да ещё и грязной, разъезжать по магазинам первопрестольной. Ладно, я ещё понимаю ЦУМ или, допустим, ГУМ, там, безусловно, нельзя грязным кататься перед витринами. Всё там сияет, и ты – соответствуй! Центр вселенной.

А мы-то, едем за МКАД, там и спрос другой. Кто меня там видит, кто интересуется, на чем я там приехал? Чистый или грязный? Тележка или майбах?

Ладно, спорить бесполезно. Тем более меня эта мысль самого посетила. Машина стоит все время под деревом, которое называется липа, а она, зараза такая, плачет клейкой слезой, и ещё до кучи пух тополиный летает везде, так и норовит прилипнуть к кузову моего автотранспортного средства, отчего вид становится у моей ласточки неухоженный и стремительно растёт шанс быть эвакуированным из-за сходства с брошенным авто.

Решено, едем. Везу супругу в магазин, попутно смотрю по сторонам, ищу автомойку. Заехал на одну, за кольцом, в промзоне. Здесь, думаю, должно быть дешевле всех. Уточняю цену. Действительно недорого, прям, даром. Почти бесплатно.

С пылесосом на 50 рублей дороже. Жена говорит:

– Давай не жидись, пусть пропылесосят, а то уровень пепла достигает уже магнитолы.

Аааа, кричу – рвите меня на части! Гуляй рванина – давай с пылесосом! Чувствую себя транжирой и меценатом. Хожу по мойке королём, разорился ради жены. Пусть она наблюдает щедрость мою и подругам заодно расскажет. Пусть завидуют.

Помыли, тащат пылесос. Просят открыть багажник, а там чёрт ногу сломит. И инструмент, и турник, и рулон марли, и кусок рабицы, и бутылки пластиковые, и много ещё всякого барахла.

Говорю мойщику: пылесось, братец, аккуратно, ничего не повреди!

Он ныряет с головой в багажник и пылесосит отчаянно и бойко.

Вдруг выныривает из багажника с женскими трусами в руках и протягивает их моей дражайшей половине. Говорит, возьмите – это ваше…

Вскользь вижу перекошенное лицо супруги – бордового цвета. Глотает она воздух и что-то хочет мне сказать.

Я выпучил глаза, стою моргаю и пытаюсь понять – ОТКУДА ОНИ ЗДЕСЬ??? Чувствую – подскочило давление, ноги онемели.

Жена берет двумя пальцами эту интимную деталь женского гардероба и внимательно их осматривает на предмет размера, фасона и цвета. И начинает визжать как резаная. Слов не разберёшь, одни матерные наречия. И здесь я побежал. Побежал, как Форест Гамп, в производственные помещения, с глаз долой… Она за мной кинулась.

Скрывался я полчаса где-то. Шкерился и боялся нос показать. Не могу вспомнить, откуда взялась такая улика, которая характерно делает меня виновником адюльтера. С ужасом понимаю, что не помню. Надо прекращать возлияния! Не могу вспомнить, хотя запомнил бы наверняка!

Прислушался. Жена перестала орать и бегать. Уже позитивный момент!

Выглядываю осторожно из-за кирпичной постройки. Вижу, стоит жена, разговаривает по телефону и ржёт как лошадь. Заметила меня, машет рукой, мол, иди сюда, герой-любовник. Заканчивает телефонный разговор и продолжает смеяться.

Ну, думаю, повезло. Наверное, её труселя. Вспомнила, наверняка.

Аккуратно подхожу. Держу дистанцию. Опасливо заглядываю ей в глаза.

Она смеётся и спрашивает: знаешь, чьё это белье?

Отрицательно мотаю головой.

Она говорит, это Танькины. Соседки нашей. Она их в том году потеряла, когда мы купаться ездили на Люберецкий карьер.

И тут я начинаю вспоминать. Было дело. В том году, летом. Собрались с женой купаться на карьер, Танька соседка с нами увязалась. У неё свой пакет был с купальником и полотенцем. Пока искупались, позагорали – глядишь, и сами высохли, не переодевались. Так и поехали домой. В дороге разболтало пакеты, ну и они малёха высыпались, очевидно, труселя ейные и закатились куда-то в багажнике. Будь они прокляты.

Уфф. Пронесло. Жена говорит, вспомнила, как Танька переодевалась тогда. Позвонила ей, та подтвердила, что да, потеряла белье, думала, на пляже…

Жена обняла меня, а я стою белый как мел. Пошевелиться не могу, ищу таблетки от давления по карманам. Отхожу, значит. Работники мойки рядом смеются, весело им. Развлечения на работе у них. Мне уже легче. Отпустило.

Сажусь в машину и ватными ногами нажимаю на педали. Едем шопиться дальше. Хотя я душой стремлюсь за гаражи, к мужикам – они поймут всю абсурдность ситуации…