Бернард Шоу - Пьесы

Магнус. Воображаю, что бы вышло из меня, если бы я был воспитан полисменовой бабушкой!

Боэнерджес. Да, вот то-то же. Хотя что-нибудь, может, и вышло бы. Вы человек неглупый, Магнус, говорю вам по совести.

Магнус. Вы мне льстите!

Боэнерджес. Чтобы я льстил королю? Никогда! От Билла Боэнерджеса вы этого не дождетесь.

Магнус. Полно, полно. Королю льстят все. Но не все обладают вашим тактом и — если позволите сказать — вашим добросердечием.

Боэнерджес (сияя самодовольством). Пожалуй, вы правы. Но не забывайте, что я все-таки республиканец.

Магнус. Должен сказать, что меня это всегда удивляло. Неужели вам не кажется, что человеку не подобает такая полнота власти, какой облечены президенты республик? Ведь им всякий честолюбивый король позавидует.

Боэнерджес. Вы это о чем? Я что-то не понимаю.

Магнус (улыбаясь). Меня не проведете, мистер Боэнерджес. Я знаю, почему вы республиканец. Если английский народ вздумает прогнать меня и учредить республику, у вас больше, чем у кого-либо, шансов стать первым английским президентом.

Боэнерджес (чуть ли не краснея). Ну, разве?

Магнус. Полно, полно. Вы сами это не хуже меня знаете. Так вот, если это произойдет, у вас будет в десять раз больше власти, чем когда-либо было у меня.

Боэнерджес (с сомнением). Как же это может быть? Вы ведь король.

Магнус. А что такое король? Идол, созданный кучкой плутократов, чтобы им удобнее было управлять страной, пользуясь королем как марионеткой и козлом отпущения. А президентов избирает народ, которому нужна Сильная Личность, способная защитить его от богачей.

Боэнерджес. Что ж, я сам вроде Сильная Личность и потому скажу, что какая-то доля правды тут есть. Но признайтесь по совести, Магнус, неужто вы бы лучше хотели быть президентом, чем тем, что вы есть?

Магнус. Я этого не говорил; а если бы я сказал, вы бы мне не поверили — и были бы правы. Понимаете, мое положение удобно тем, что оно прочно и надежно.

Боэнерджес. Хороша надежность! Вы же сами недавно признались, что даже такая скромная особа, как я, не один раз заставляла шататься ваш трон.

Магнус. Совершенно верно. Вы правы, напоминая мне об этом. Я знаю, что монархии в любую минуту может прийти конец. Но пока она существует — заметьте, пока она существует, — мое положение прочно. Я избавлен от противной, развращающей предвыборной возни. Мне не нужно угождать избирателям. Министры приходят и уходят, я же всегда остаюсь на месте. Ужасная непрочность вашего положения…

Боэнерджес. То есть как? Почему это мое положение непрочно?

Магнус. Вас могут провалить на выборах. Ведь вы прошли в парламент в качестве представителя тред-юнионов, не так ли? Теперь вообразите, что Федерация рабочих гидроэлектростанций от вас отказалась, — что тогда?

Боэнерджес (уверенно). Никогда они от меня не откажутся. Вы не знаете рабочих, Магнус; вы ведь сами никогда не были рабочим.

Магнус приподнимает брови.

(Продолжая свою мысль.) Ни один король на свете не сидит так крепко на своем месте, как функционер тред-юниона. Есть только одна причина, по которой функционера могут уволить, — пьянство. И то уж если он совсем на ногах не держится. Я толкую членам тред-юниона о демократии. Я им объясняю, что им дано право голоса и что их есть царствие, и сила, и слава. Я им говорю: «Ваша власть, используйте ее». Они говорят: «Правильно; укажи, что нам делать». Я и указываю. Я им говорю: «Используйте свое право голоса самым разумным образом, голосуйте за меня». И они голосуют. Вот это и есть демократия — самый лучший способ посадить кого нужно куда нужно…

Магнус. Великолепно! Никогда не слыхал лучшего объяснения. У вас светлая голова, мистер Боэнерджес. Вам бы следовало написать книгу о демократии. Вот только…

Боэнерджес. Что «только»?..

Магнус. Вдруг откуда-нибудь появится человек, который способен перекричать вас. Болван, пустомеля, выскочка, но — набивший себе руку в разных предвыборных трюках, рассчитанных на обман масс.

Боэнерджес. Вы имеете в виду Айки Джекобуса? Так ведь он болтун, и только. (Прищелкнув пальцами.) Вот — большего он не стоит!

Магнус. Я никогда не слыхал о мистере Джекобусе. Но вы напрасно говорите «болтун, и только». Болтуны серьезные соперники, когда речь идет о популярности у масс. Массы понимают тех, кто занимается болтовней. Тех, кто занимается делом, они не понимают. Я имею в виду то дело, которым заняты мы с вами, — работу мысли.