Бернард Шоу - Пьесы

Менген. Ни звука не понимаю.

Элли. Я тоже. Но я знаю, что это что-то значит.

Менген. Не думайте только, что у меня могут быть какие-нибудь заминки с благодатью. Я готов был достать епископа, чтобы он нас благословил и повенчал.

Миссис Хэшебай. Ну, не болван ли он, милочка?

Гектор (гневно). Довольно вам издеваться над этим человеком. Все вы болваны.

Мадзини, в пижаме и в ярком шелковом халате, выходит из дому и подходит к леди Эттеруорд.

Миссис Хэшебай. А! Вот идет единственный человек, который сумел устоять против меня. Что такое случилось, мистер Дэн? Уж не пожар ли?

Мадзини. Нет, что вы! Ничего не случилось. Но как можно спать, когда у тебя под окном такая интересная беседа, да при этом еще такая замечательная ночь. Просто не утерпел и решил присоединиться к вам. О чем это здесь шла речь?

Миссис Хэшебай. О, здесь происходят удивительные вещи, солдат свободы.

Гектор. Вот, например, Менген, в качестве практика и дельца, пытался раздеться здесь при всех. И потерпел позорное поражение. Тогда как вы, в качестве идеалиста, блестяще преуспели в этом.

Мадзини. Надеюсь, вы не в претензии, что я в таком виде? (Садится на складной стул.)

Миссис Хэшебай. Напротив. Я бы предпочла вас всегда в таком виде.

Леди Эттеруорд. Брак вашей дочери, мистер Дэн, расстроился. У мистера Менгена, которого мы все считали капиталистом, оказывается, ровно ничего нет.

Мадзини. Ну, я-то, разумеется, знал это, леди Эттеруорд. Но, если люди верят в него и дают ему деньги, тогда как в меня они не верят и денег мне не дают, то как я могу настаивать, чтобы бедняжка Элли рассчитывала на меня?

Менген. Пожалуйста, только не воображайте, будто у меня ничего нет. Я…

Гектор. Ах, ради бога, без объяснений! Мы поняли. У вас есть тысячи фунтов в долгосрочных векселях, пятьдесят тысяч паев, которым цена десять пенсов за дюжину, и полдюжины таблеток цианистого калия, чтобы покончить с собой в ту минуту, когда вас прижмут к стенке. Вот и все ваши миллионы.

Мадзини. Нет, нет, нет! Он вполне честный человек. Все предприятия, с которыми он имеет дело, совершенно подлинные и вполне законные предприятия.

Гектор (с отвращением). Гм. Даже и плут-то не крупный.

Менген. Это вы так думаете. Но для кой-кого из честных людей оказался даже слишком крупным.

Леди Эттеруорд. Вам никак не угодишь, мистер Менген. Вы решили быть сразу и не богатым и не бедным, и не честным и не нечестным.

Менген. А вы опять за свое. С тех пор как я вступил в этот дурацкий дом, из меня все время шута делают. А я ведь такой же человек, как в Сити, так и здесь.

Элли (мелодично). Да, это дурацкий дом… Это нелепо счастливый дом, это душераздирающий дом, дом безо всяких основ. Я буду называть его домом, где разбиваются сердца.

Миссис Хэшебай. Перестаньте, Элли. А то я завою, как зверь.

Менген начинает понемногу всхлипывать.

Ну вот, вы уже довели Альфреда.

Элли. Мне он больше нравится, когда он воет.

Капитан Шотовер. Молчать!

Менген затихает.

Пусть сердца разбиваются в безмолвии.

Гектор. А вы согласны с этим именем для вашего дома?

Капитан Шотовер. Это не дом мой, это моя берлога.

Гектор. Мы слишком зажились здесь. Мы не живем в этом доме, мы в нем просто на ролях привидений.

Леди Эттеруорд (с надрывом). Это просто ужасно представить себе, что вы здесь сидели все эти годы, когда я весь свет успела объехать. Мне удалось бежать отсюда еще в юности. А теперь этот дом потянул меня обратно. Он хочет разбить и мое сердце. Но это у него не выйдет. Я простилась с ним и с вами. Глупо было возвращаться. Но я как-то расчувствовалась — вспомнила папу, Гесиону и старые места… Мне казалось, будто они зовут меня.

Мадзини. Но ведь это совершенно естественно, такое хорошее человеческое чувство, леди Эттеруорд.

Леди Эттеруорд. Вот и я так думала, мистер Дэн. Но теперь я вижу, что это было просто последствие гриппа. И я убедилась, что меня здесь не помнят и не хотят.

Капитан Шотовер. Ты уехала, потому что ты не нуждалась в нас. Разве это не разбило сердце твоего отца? Ты вырвала себя отсюда с корнем. А земля залечила раны и вырастила свежие ростки. И мы забыли тебя. Какое ты имела право возвращаться и бередить старые раны?