Авенир Зак - Два цвета

А н д р е й. Потому, что боялся своего… Гельмута.

Д и т е р. Господин Науман боялся? Этот старик, который ходил с высоко поднятой головой и которому первым кланялся сам господин директор? Нет, он не боялся. Он верил. Я помню его глаза, когда он говорил. Он верил в каждое свое слово. Неужели он лгал? И какую правду он забыл? Да, да, я вспомнил… ходили слухи, что его сын был коммунистом и он выгнал его из дома, отрекся от него.

А н д р е й. Что ты рассуждаешь о сумасшедшем старике, когда ты сам… сумасшедший!

Д и т е р. Почему… сумасшедший?

А н д р е й. Он забыл правду, а ты знаешь ее!

Д и т е р. Я… знаю?

А н д р е й. Да, знаешь! И готовишься к преступлению, вместо того чтобы спасти…

Д и т е р. Тебя?

А н д р е й. Нет, всех, кто наверху, — раненых, женщин, врачей.

Д и т е р. Я не могу их спасти. Что я могу сделать… один?!

А н д р е й. Я сделаю. Но ты должен развязать мне руки.

Д и т е р. Нет, нет…

А н д р е й. Трус. Ты просто трус. Слушай, Дитер, ты же не Гельмут. Ты же не сможешь жить после этого… ты не сможешь смотреть никому в глаза.

Д и т е р. Да, не смогу… Но ты же знаешь Гельмута… он убьет меня. Хорошо, пусть лучше убьет… (Развязывает руки Андрею.)

А н д р е й. Быстрее! Они сейчас вернутся.

Д и т е р. Гельмут убьет меня… убьет…

А н д р е й. Не бойся, Дитер!

Д и т е р (развязывая Андрея) . Господи, что я делаю?

А н д р е й. Живей… Поторопись!

А н д р е й. Что делать, командир?

Г а й д е н к о. Смекай, Андрюшка.

А н д р е й. У меня нет времени… Ни минуты… Сейчас они вернутся, и я должен успеть…

Г а й д е н к о. Не спеши, Андрей. Обдумай каждый шаг. Не оступись… Ошибешься — и сам погибнешь, и людей не спасешь.

А н д р е й. Но у меня считанные секунды…

Г а й д е н к о. Когда мы с тобой в сарае у немцев сидели и ты зубами развязал мне руки… помнишь? Что я делал?

А н д р е й. Ты до самой ночи не показывал виду, что ты уже не связан.

Г а й д е н к о. А дальше? Вспомни, что было потом…

А н д р е й. Потом? Ночью, когда сменился часовой, ты попросил вывести нас и только на улице бросился на него.

Г а й д е н к о. Пусть они думают, что у тебя руки связаны. А когда они подготовят взрыв и уйдут, ты выдернешь запал. Ты все понял?

А н д р е й. Понял, командир, понял.

Д и т е р. Они идут! Чего ты ждешь? Беги!

А н д р е й. Дитер, держись так, как будто ничего не произошло. Я связан. Ты понял меня? Я связан. Понял?

Входят Г е л ь м у т, Т е о и Р е й н г о л ь д, укладывают ящики.

Г е л ь м у т. Сходите еще раз, и хватит.

Рейнгольд, Тео и Дитер уходят.

Ну что, русский, не повезло тебе? Зачем только ты полез в этот подвал? Ты, конечно, не подозревал, что тебя здесь ожидает. Что поделаешь… война.

А н д р е й. Война… Но она кончается. И кончается нашей победой.

Г е л ь м у т. Может быть, ты и прав. Но тебе-то что от этого? Твоя судьба все равно не изменится. Что для тебя победа, которую ты не увидишь?

А н д р е й. Я ее вижу.

Г е л ь м у т. Видишь?

А н д р е й. И ты ее видишь. Поэтому ты взбесился и от ненависти готов на все. Но ты рано торжествуешь.

Г е л ь м у т. Ты еще на что-то надеешься?

А н д р е й. А ты?

Г е л ь м у т. Что — я?

А н д р е й. На что ты надеешься?

Г е л ь м у т. У нас есть оружие. И мы уйдем к своим. И будем снова сражаться. И даже если мы потерпим поражение, мы начнем новую войну. Германия никогда не сложит оружия.

А н д р е й. А что, если ты не уйдешь отсюда?

Г е л ь м у т. Не ты ли меня удержишь?

А н д р е й. Может быть, и я.

Г е л ь м у т. Ты веришь в чудеса.

А н д р е й. Верю.

Г е л ь м у т. Тебе только и остается надеяться на чудо. Но чуда на этот раз не будет. Это я тебе обещаю. Ты и все они там, наверху, взлетите на воздух, потому что я ненавижу вас. Ты должен понять, русский. Я не остановлюсь ни перед чем. Если я не сотру тебя с лица земли, ты сам сделаешь все, чтобы уничтожить меня. Это закон жизни. Ну, скажи, если бы у тебя были развязаны руки, что бы ты сделал?

А н д р е й. Я бы пристрелил тебя.

Г е л ь м у т. Вот видишь, я прав, ты бы всех нас уничтожил.

А н д р е й. Нет. Я бы не тронул Дитера, Тео и даже этого Ренни.

Г е л ь м у т. А меня?

А н д р е й. А тебя бы пристрелил! Как бешеную собаку.

Г е л ь м у т. Ну что ж, это для меня большая честь — ненависть врага. А этих недоумков, которые таскают ящики, чтобы взорвать вас, ты бы пощадил?

А н д р е й. Они таскают ящики потому, что боятся тебя. Потому, что если бы не ты… не такие, как ты… они были бы людьми.