Игнат Назаров - Пьесы

И р т ы ш. Люба, что ты хочешь?

Л ю б к а. А ты подойди, подойди, Ромочка! Прошу.

И р т ы ш. Пожалуйста. (Шагнул к ней.)

Л ю б к а (с болью) . Рома… (Дает ему пощечину.)

М а ш а (Любке) . Не надо! (Кричит.) Не надо! (Убегает.)

И р т ы ш. За что, Люба? Это же недоразумение.

Л ю б к а. Недоразумение… Мне ведь, Рома, на свои глаза свидетелей не надо.

И р т ы ш. Машка? Так это же чепуха!

Л ю б к а. Машка — человек! Она как капля росы. Ты же видел, ты же знал, что она любит тебя. А ты… поманил ее от нечего делать. Для чего? Тебя ведь и так любят. Залюбили тебя! А тебе все мало! Ты это сделал играючись? Или для того, чтобы досадить своему противнику — Олегу… Я думала, что он завидует тебе. Нет. Это ты ему завидуешь. Завидуешь ему как человеку. Ты знал, что Олег любит Машу. Значит, ты одним своим каблуком сразу два сердца… Как же после этого я могу тебя любить? Или «любимый ни в чем не виноват»? Нет, Рома, нет!

И р т ы ш. Люба, не решай сразу, Люба, подумай!

Л ю б к а (зябко передернула плечами, смерила взглядом Иртыша, улыбнулась и запела, уходя) .

Вместе с затихшей в березах песней Любки исчезла луна, и по небу пошли черные тучи, а березки зашумели от налетевшего вдруг ветра.

И р т ы ш (все еще стоит и смотрит Любке вслед) . Ну и к черту все! К дьяволу!

В березах блеснул луч электрического фонаря. Появляется Д у м а.

Д у м а. Иртышев? Фу, черт, еле нашел! И куда вы все разбрелись?

И р т ы ш (вяло) . Что еще случилось?

Д у м а. Дело, Роман. Очень серьезное, очень! Весь день, понимаешь, заседали… Партком, руководство… Повестка, сам знаешь, пуск второй домны в строго назначенный срок. Подсчитали дни, часы, минуты. По всем объектам новые задания. Напряженные очень! На вашем участке работы на неделю, а сделать надо за три дня. Понял? Выручай, брат!

И р т ы ш (усмехаясь) . Значит, пригодился мой опыт на выдержку, который я вчера провел в тоннеле?

Д у м а. Как нельзя лучше! К месту и ко времени! Спасибо, Роман. А теперь нельзя терять ни минуты! Дискуссия, споры — долой. Понял?

И р т ы ш. Да, понимаю, Федор Иванович, будь покоен. Я ведь первым не лезу в драку…

Д у м а. Ну, вот и ладно. Кончай выходной и собирай бригаду. Подумайте сообща, подсчитайте силы. Все свои силы, все резервы и… Полагаюсь на тебя, Роман!

И р т ы ш. Ясно. Нужен, значит, Иртыш?

Д у м а. Что же ты об этом спрашиваешь?

И р т ы ш. Так просто… Лирика… (Горячо.) Но лирика кончилась! Начинается работа! Не волнуйся, Федор Иванович, такие дела мне по душе! Вот так. (Сжал кулак.) Возьму бригаду и… Все будет сделано в срок! Веришь?

Д у м а. Верю, Роман.

И р т ы ш (натягивая крепче кепку на голове) . Пошел! (Уходит.)

Д у м а (любуясь им) . Иртыш! Настоящий Иртыш! (С гордостью.) Роман Иртышев!..

З а н а в е с.

Навстречу Д у м е идет М а ш а, цепляясь за занавес.

Д у м а. Маша?! Ты… что это с тобой? Словно в воду опущенная? Ласточка моя, колокольчик наш! Хорошая… (Обнимает ее.)

М а ш а. Федор Иванович… Федор Иванович!.. Родненький!

Д у м а (встревожен) . Да что с тобой, Ромашечка? Тебя обидели?

М а ш а (кивает головой) . Да.

Д у м а Кто, кто?!

М а ш а. Ро… Рома… Иртыш…

Д у м а. Иртыш?! Чудеса! Как же? Чем же он тебя обидел?

М а ш а (шмыгая носом) . Он… он… Он меня поцелова-а-ал!..

Д у м а. Поцеловал?! Да что ты говоришь?! Вот разбойник! (Гладит Машу по голове.) Ну, ну, Машенька. Утри носик. Мы ему зададим, эт-то-му Иртышу! (Улыбаясь.) Ты не печалься, Ромашечка. Все правильно. Ведь парни испокон веков целовали девчат. (Весело.) Целует, — значит, любит!

М а ш а. А вот нет! А вот не-е-ет!.. (Уходит.)

Д у м а (вслед Маше) . Как нет?! А-а-а!.. Неразделенная любовь-злодейка!.. Эх, весна, весна! Мне бы твои печали-заботы! (Усмехнувшись, уходит в другую сторону.)

О т к р ы в а е т с я з а н а в е с.

Внутренний вид большого тоннеля под домной. Сложное переплетение больших и малых труб. Весь тоннель ярко озаряется рассыпающимися искрами электросварки. С электродами в руках, в защитных очках и в своих робах ребята чем-то напоминают космонавтов.

И р т ы ш (поднимая щиток с лица на голову) . Стоп! Физзарядка, перекур, микросон!

Все снимают маски, искры гаснут, и теперь тоннель освещается только одной лампочкой у потолка.