Жан Расин - Трагедии

Позор!.. Предательство!.. О, страшное известье!
Мне, своему отцу, готовил он бесчестье!
Меня преследует неумолимый рок.
Что делать мне?.. Как быть?.. Я духом изнемог...
Вот благодарность мне за нежные заботы!
Постыдный замысел! Презренные расчеты!..
И чтобы гнусную свою насытить страсть,
С оружием в руках осмелился напасть!
Я этот меч узнал. Он был подарен мною,
Но разве для того, чтобы служить разбою?
Как надругался он, бессовестный злодей,
Над узами родства! И в доброте своей,
Щадя насильника, мне Федра не сказала...

Царь, Федра не его — тебя оберегала.
Царица, видя страсть, пылающую в нем,
Объята ужасом, раздавлена стыдом; —
Узнай, о государь, — уже была готова
По воле собственной сойти в Аид, без зова,
И смертоносное блеснуло лезвее.
Но все ж успела меч я вырвать у нее.
Когда в тревоге царь, в отчаянье царица, —
Пусть и во вред себе, — могла ль я не открыться?

Теперь я понял все. Злодей!.. Недаром он
При нашей встрече был так бледен, так смущен.
Нет, не заметил в нем я радостного пыла,
И холодность его меня расхолодила.
Но страсть преступная давно ли в нем кипит?
Давно ли мачехе признался Ипполит?
Еще в Афинах?

Царь, ты знаешь, как царице
Хотелось, чтобы он уехал из столицы.

И здесь он за свое вновь принялся, как встарь?

Тебе сказала я всю правду, государь.
Прости, но долее я быть с тобой не смею:
Царица в злой тоске, мне место рядом с нею.

О боги! Вот и он!.. Кто догадаться б мог
По виду, что давно сроднился с ним порок?
Растленная душа!.. Меж тем в его обличье
Видны достоинство, суровое величье...
Как узнавать людей? Ах, если б длань судьбы
Печати ставила предателям на лбы!

Осмелюсь ли спросить, о государь могучий,
Что на твоем челе сгустило эти тучи?
И на кого должна обрушиться гроза?

Злодей! Ты мне посмел попасться на глаза?
Неслыханно! Ты — ты, змееныш ядовитый,
Ты, гнусный выродок, последыш недобитый
Чудовищ, некогда искорененных мной,
Ты, мнивший овладеть отцовскою женой,
Осмеливаешься приблизиться к Тесею?
Не лучше ль было бы коварному злодею
Бежать отсюда прочь, за тридевять земель,
Где обо мне никто не слыхивал досель?
Беги, предатель! Прочь!.. И счет веди мгновеньям.
Не злоупотребляй моим долготерпеньем.
Знай, сдерживаю гнев я свой не без труда.
На мне уже и так лежит пятно стыда —
Мной порожден злодей. Свершив над ним расправу,
Свою посмертную я запятнал бы славу.
Беги! И чтоб собой не умножать числа
Мной уничтоженных исчадий тьмы и зла,
Остерегайся впредь, на миг хотя бы краткий,
Здесь появиться вновь. Беги! И без оглядки.
Чтоб не было твоей ноги в моей стране!
Исчезни навсегда! Ты ненавистен мне!..
О Посейдон! Я встарь прибрежную Элладу
Избавил от убийц и чудищ. Мне в награду
Ты волю первую мою пообещал
Исполнить, как свою. Среди эпирских скал
Томился долго я в суровом заточенье,
Однако не просил тебя о вызволенье,
Хранил заветное желанье про запас,
Как скряга — золото; все ждал — настанет час...
И этот час настал! Прошу о правой мести!
Отмсти изменнику, врагу отцовской чести!
Кровавой карою за грех воздай ему —
И твой свирепый гнев как милость я приму.

Твоя жена винит меня в преступной страсти?
Душа раздавлена лавиною несчастий.
Столь неожиданный удар меня постиг,
Что не найти мне слов, окостенел язык.

А! Ты надеялся, что Федра от смущенья
Смолчит о дерзости, о скотском вожделенье
И не отважится супруга остеречь?
Зачем же, убежав, ты ей оставил меч?
Иных не надобно наглядных доказательств.
Умней бы завершил ты цепь своих предательств,
Убив ее — она умолкла б навсегда.

Чужой внимая лжи, горю я от стыда.
И все же истины открыть тебе не смею
Из уважения к отцу, к царю Тесею.
Увы, понятны мне печаль и боль твоя.
Но вспомни жизнь мою. И рассуди — кто я?
Проступок должен быть предтечей преступленья:
Кто может правило нарушить без зазренья,
Нарушит и закон, когда придет пора.
Свои ступени есть у зла, как у добра.
Кто с отроческих лет известен нравом скромным,
Погрязнет ли он вдруг в разврате неуемном?
Кто целомудрен, тот не может сразу стать
Кровосмесителем. Мою припомни мать.
Рожден и выкормлен воительницей чистой,
Горжусь я тем, что я ее наследник истый.
Когда же с матерью расстался я своей,
Наставником моим мудрейший стал Питфей.
Достоинствами мне хвалиться не пристало,
Но если есть во мне и добрые начала,
Я первым среди них презренье помяну
К тому, что мне теперь вменяется в вину.
О строгости моей наслышана Эллада,
И в добром имени мне высшая награда.
Мой дух суров и горд. А сердце у меня
Едва ли в ясности уступит свету дня.
Чтоб гордый Ипполит в горячке сладострастной...