Жан Расин - Трагедии

Решенье принято, мой добрый Терамен:
Покинуть должен я столь милый мне Трезен.
Могу ли примирить души моей тревогу
С постыдной праздностью? О нет, пора в дорогу!
Полгода уж прошло, как мой отец, Тесей,
Исчез и о себе не подает вестей.
Исчез! Как знать, где он? И след его потерян.

Царевич, где же ты искать его намерен?
Чтоб твой развеять страх, я, в поисках царя,
И вдоль и поперек избороздил моря,
Волнующиеся к закату и восходу [213]
От места, где стоит Коринф. Тебе в угоду
Был там, где Ахерон свой мрачный бег стремит
И пропадает вдруг, низвергнувшись в Аид;
В Элиде побывал; с волной и ветром споря,
Проник за Те́нарон [214]и обогнул то море,
Где смерть нашел Икар [215], — Тесея нет нигде!
Где ж будешь ты искать — на суше, на воде?
Кто знает, где его скрывает мир бескрайний?
Что, если сам Тесей приют свой держит втайне?
Что, если в дни, когда мы за него дрожим,
Сей славный муж, опять любовью одержим,
Укрылся с новою подругою своею?..

Молчи! Я требую почтения к Тесею!
Ты низменных причин тут не ищи. О нет,
Давно покончил он с грехами юных лет,
И Федре незачем соперниц опасаться.
Но здесь я долее не в силах оставаться.
Уйдя на поиски, свой долг исполню я
И этот край сменю на дальние края.

Вот как! Ужель тебе земля постыла эта?
Земля, где ты провел младенческие лета!
Тот мирный уголок, который с давних пор
Ты полюбил, презрев Афины, шумный двор!
Я мнил, тебе Трезен вовеки не наскучит.
Открой, что здесь тебя пугает? Или мучит?

Дни счастья позади. Мир изменил свой лик,
Когда нежданный нас удар судьбы постиг
И воцарилась здесь, в родимом нашем крае,
Она — дочь Ми́носа, она — дочь Пасифаи.

Да, злая мачеха, — лишь ты предстал пред ней, —
Добилась: из Афин тебя изгнал Тесей.
Но эта ненависть, могу ручаться смело,
Коль не прошла совсем — намного ослабела.
И чем тебе грозить могла бы Федра впредь?
Она полумертва и жаждет умереть.
Таинственный недуг, — назвать его не хочет
Царица никому, — грызет ее и точит.
Ей свет не мил. Не жди ты от нее вреда.

Мне не страшна ее напрасная вражда.
Для бегства моего причины есть другие...
Я вынужден бежать от юной Арики́и,
Последней в том роду, что враждовал с моим [216].

Ужели, Ипполит, ты так неумолим?
Сестрою приходясь коварным Паллантидам,
Причастна ли она к давнишним тем обидам?
Возможно ль, чтобы к ней ты ненависть питал?

Ах, если б ненависть! Тогда б я не бежал.

Осмелюсь ли понять? Ужели ты — надменный
Царевич Ипполит, один во всей вселенной
Отринувший любовь, которой твой отец
Служил столь ревностно? Ужели, наконец,
Киприде уступив, ты сердцем стал слабее
И ей в твоих глазах дал оправдать Тесея?
Ужель и ты, кто был так строг и так упрям,
Стал, как все смертные, курить ей фимиам?
Ужель ты полюбил?

К чему вопросы эти?
Мой верный друг! С тех пор, что я живу на свете,
Ты знал, как сердцем горд, суров был Ипполит,
И ждешь, что пред тобой я свой признаю стыд?
Сын амазонки я. И для тебя не новость,
Что с молоком всосал я гордость и суровость.
Когда ж я возмужал, то, сам себя узнав,
Одобрил я судьбой ниспосланный мне нрав.
Ты стал меня учить. О, как внимал тебе я,
Когда рассказывать ты начал жизнь Тесея!
Какой ты зажигал во мне душевный пыл,
Когда о подвигах отцовских говорил:
Как он явился в мир, чтоб заменить Геракла [217],
Напомнить, что средь нас геройство не иссякло;
Как истреблял он зло. С твоих ловил я уст
Рассказ, как смерть нашли Скирон, Синид, Прокруст [218],
Как великана он сразил близ Эпидавра [219]
И как освободил он Крит от Минотавра [220].
Потом рассказывать ты начал, Терамен,
Про тьму иных побед, про множество измен:
Как в Саламине он покинул Перибею [221],
Как в Спарте соблазнил Елену [222]и как с нею
Бежал... Ах, сколько их — он сам бы счесть не мог —
Всех женщин, коих он к падению увлек,
Всех женщин, чья судьба была так безотрадна!
И слезы льющая на скалы Ариадна! [223]
И Федра, из дому похищенная им!..
Но тут я не хотел внимать речам твоим:
С прекрасным не хотел я смешивать дурное,
Позорные дела — с деяньями героя.
А вдруг и мне судьба такая же грозит?
Вдруг небо для меня готовит тот же стыд?
И моему стыду не будет оправданий:
Геройских, как отец, я не свершил деяний.
Чудовищ не смирял десницей я своей, —
Могу ли я грешить так, как грешил Тесей?
А если б я отверг сомнения такие, —
Не мог бы все равно мечтать об Арикии.
Когда б в моей душе страсть подняла мятеж,
Она бы встретила незыблемый рубеж:
Запрет Тесея. Он, царевну замуж выдав,
Всегда бы видел в ней мать новых Паллантидов.
Дабы зловредный ствол побегов дать не мог,
Сестру своих врагов на девство он обрек.
До гроба жить должна она в дому Тесея,
И не зажжет никто ей факел Гименея.
Могу ли преступить отцовский я запрет
И стать ослушником? Могу ли с юных лет
Я на себя взвалить любовной страсти бремя?