Жан Расин - Трагедии

Бояться мне, Аркас?
Что устрашит меня? Пред чем я побледнею?
Куда не ринусь я за дочерью своею?
Но ах! Идет Улисс... Увы, мертва она!

Нет, ваша дочь жива. Богам принесена
Положенная дань, а дочь возвращена вам.

Жива? Хвала богам! И о суде их правом
Приходит известить меня не кто иной,
Как сам Улисс?..

Хотя и был поддержан мной
Супруг ваш против вас. Упорствовал я долго.
Страдая сам, я все ж был тверд из чувства долга.
Когда же гнев богов улегся, вам принесть
Я первым поспешил столь радостную весть.

О, радость! Ах, Улисс! О, дочь моя родная!
О, чудо! За кого молить богов должна я?

Я сам так потрясен и так безмерно рад,
Что после стольких бурь несу вам мир и лад.
Страшней для эллинов не помню я минуты:
Уж тягостный дурман междоусобной смуты
Им заволок глаза кровавой пеленой,
Уж пахло в воздухе раздором и войной;
Царевна, ваша дочь, от ужаса застыла,
Увидев, что весь стан готов смести Ахилла,
А сам Ахилл, ее единственный оплот,
На войско эллинов, поднявши меч, идет;
Со свистом к небесам уже взметнулись стрелы,
И заалела кровь, и небо потемнело, —
Как между нами вдруг явился жрец Калхас.
Подобен грому был его могучий глас,
Когда он возвестил, сверкая властным взором:
"Остановитесь все! Конец бесплодным спорам!
Мне знаменьем богов была объяснена
Причина гнева их и жертва названа,
Которой суждено расстаться с жизнью бренной:
То — Ифигения, рожденная Еленой.
Похитил некогда Тиндара дочь Тесей.
Елену он увез; и от союза с ней
Младенец родился; его от всех скрывали,
Но Ифигенией царевну ту назвали.
Уже тогда я знал, что дочь Елены ждет
Безрадостная жизнь и роковой исход.
Теперь, гонимая своей судьбою гневной,
Под именем чужим, рабыней, не царевной,
По манию небес она явилась к нам.
Вот — Ифигения, чья кровь нужна богам!"
Так говорил Калхас. Весь лагерь, потрясенный,
Следил за пленницей, Ахиллом привезенной.
Она была бледна, и только мрачный взор,
Казалось, торопил смертельный приговор.
Мгновение назад царевна Эрифила
О вашем бегстве вслух ахейцам объявила.
Хоть многим было жаль ее коротких дней,
Но так как гнев богов был связан только с ней,
А к Трое путь один, то все ахейцы хором
Вскричали, что они согласны с приговором.
Но не сумел Калхас заклать Елены дочь.
Она вскричала: "Нет! Не приближайся! Прочь! [192]
Раз я рождением обязана герою,
Путь к сердцу для клинка я без тебя открою!".
Презренья полный взгляд успела нам метнуть
И, нож схватив, себе его вонзила в грудь.
Чуть показалась кровь и алтаря коснулась,
Над ним ударил гром, и почва содрогнулась,
И ветер загудел, как звонкая струна,
И в море поднялась высокая волна,
И пена завилась шумящими клубами,
И вспыхнуло само над жертвенником пламя,
Сверкнула молния с разверзшихся небес,
И, в довершение неслыханных чудес,
Ахейцы говорят [193], что в облаке тумана
Спустилась к алтарю бессмертная Диана,
А с ней курений дым столбом поднялся ввысь —
Знак, что к богам мольбы ахейцев вознеслись.
Толпа рассеялась. По доброте душевной
Вздыхает ваша дочь над умершей царевной.
Все радуются: царь, народ и сам Калхас.
Ликующий Ахилл ждет с нетерпеньем вас.
Остались позади тревоги и страданья,
И больше нет преград для бракосочетанья.

За верность, преданность, за благородный пыл,
Как мне вознаградить тебя, о мой Ахилл?