Виктор Лаврентьев - Человек и глобус

А н т о н. Сдаваться не хочет. Верно, Михей Федорович?

М и х е й. Время не пришло… Что на площадке?

Н а д е ж д а. Шестого ноября мы должны и пошлем телеграмму в Цека о пуске первой очереди… Антон весь город поднял на помощь.

М и х е й. Он может. Слесарем начинал.

А н т о н. Кровельщики — тоже народ способный. Не верю я рассказам, будто вчера один хороший мастер расчет просил. Всю жизнь мечтал строить на века, а вдруг решил отступить. Дай, думаю, поеду, посмотрю на человека. Что с ним произошло? Откуда такие мысли? Почему он вздумал из самой первой шеренги вильнуть в сторону? Не должно быть такого. (Прислушивается.) Я так думаю, что всех-то Кряжевых, весь мастеровой люд на земле, и не сосчитать. Обличием разные, а характер один. С кровью их не оторвешь от любимого дела… А вот…

М и х е й. Вот-вот… (Хотел было забегать по комнате.) У кого мне еще прощения просить? У кого?

Н а д е ж д а. Просил?

М и х е й. А ты что? Прикажешь на печи отсиживаться? Нет. Не утолкаешь. Меня не скоро с ног сшибешь. Я на работу пойду.

А н т о н. А что? Я так и говорил — ошибка получилась. Недоразумение. Михей Кряжев не отступал и не отступит. (Надежде.) Идут?

Н а д е ж д а (подходит к окну, всматривается) . Должно быть, кожевники или пристанские.

Доносятся далекие звуки духового оркестра.

А н т о н. На работу же пока, Михей Федорович, не ходи. Побереги себя. Отдыхай. Впереди дел хватит. Да еще какие дела-то будут! Этот гигант малюточкой покажется по сравнению с тем, что начнем строить. Там потребуется развернуться пошире, поразмашистее. По-нашенски! А что? Отдыхай. (Надежде.) Пойду встречу. (Уходит.)

Музыка слышна громче и громче. Совсем близко она обрывается. Молодые голоса запевают:

Песня удаляется.

Входит Е л е н а И в а н о в н а.

Е л е н а. По какому случаю распелись?

Н а д е ж д а. Комсомольцы-кожевники идут помогать. Завтра с утра студенты выходят на площадку. Проследи за Сергеем, чтобы он не вздумал в ботиночках щеголять, пусть наденет сапоги, ватник. Обо мне же, прошу, не беспокойся.

Е л е н а. Не нравится — не надо. А Сергея направь на кровлю, пусть за своего деда работает.

Михей молча уходит.

Н а д е ж д а. Не трогай его.

Е л е н а. Давно такого не переживала. А на душе у меня, грешницы, тяжести нет. Нет. Простит меня Любаша, что я, пока она там, в больнице, про радость могу говорить. Есть она. Скворцов приехал. Слышишь? Заходил он. Павлик в это время в школе был. Умный Алеша, не хочет сына пока волновать. Пришла Людмила с работы — я ей сказала. Она даже пошатнулась. Осталось мне с ними разобраться, перешагнуть последнее, а там могу спокойно… доживать. Я свое сделала.

Н а д е ж д а. Нет, мама, до конца далеко. Многое у нас впереди, а хорошее — без края.

Входит Л ю д м и л а.

Л ю д м и л а (сестре) . Отец сказал, что ты дома. Прогну — убеди Скворцова, пусть он оставит меня и сына в покое. Зачем он приехал? Кто его звал? Мы с ним чужие.

Е л е н а. Нашел его Антон. Звала я. Письмо под мою подсказку Любочка сочиняла. Не хочешь, а будет у Павлика отец. (Надежде.) Уезжай. Там тебя много народу ждет.

Н а д е ж д а. Я тоже поджидаю гостя. (Людмиле.) Сломай себя.

Е л е н а. От правды никуда не уйдешь.

Л ю д м и л а. Ха! Судьи! Оставьте меня в покое. Я сама могу распоряжаться собой. Негодна я? Что же раньше молчали? Отреклись бы. Выгнали бы.

Н а д е ж д а. Материнство спасло тебя от этого. Сын.

Л ю д м и л а. Вот как? (Садится, плачет.)

Н а д е ж д а. Больно глядеть на тебя. Как бессмысленно, впустую потратила ты силы! Прежняя жизнь более жестоко обошлась с Михаилом. Но он все же сберег любовь к труду, к призванию. Запоздалое его счастье, но счастье. Разве тебе не хотели помочь? Расплачивайся.

Е л е н а. У Алеши душа — как ручеек прозрачный. Да тебе ли это видеть? И простит, и забудет.

Л ю д м и л а. Но что, что я ему скажу?

Е л е н а. Как сына обманывала, как живого отца похоронила. Вспомни, как парнишка пришел из школы и спрашивал, почему у него нет папы. Как ты тогда корчилась да изворачивалась, а правды так и не сказала. Теперь скажешь.

Л ю д м и л а. Разве Алексей поймет, что было четверть века назад?

Е л е н а. Не прибавляй. Десять лет.

Л ю д м и л а. Нет, надо начинать с того дня, когда Надежда ушла с Петром, когда умерла Верочка, а я осталась. И… и… решила жить по-своему. (Пауза.) Ведь я любила Алексея. Правда, мама. Не смотрел бы он на меня как на святую, проще было бы.