Виктор Лаврентьев - Человек и глобус

Открыв дверь, появляется Б а р м и н а. С упреком смотрит на Бармина, он на нее. Молчание.

Б а р м и н а. Сочинитель. Эксплуататор святых чувств. (Уходит.)

Б а р м и н. Грехи… Сумею ли замолить? (Пауза.) Итак, завтра в Харьков. Идите отдыхайте, развлекайтесь. Это же вечер отдыха. (Провожает до двери Зуева и Черданцева. Высмотрев Ракитского, приглашает зайти его.)

Входит Р а к и т с к и й. Он сухощав, сутул, седые волосы, седая бородка, мешковатый костюм. Говорит спокойно, медленно.

Проходите, Викентий Сергеевич.

Р а к и т с к и й. Да, да. Что-то вроде домашней исповедальни. Когда-то сам грешил этим же. Спасибо, что извлекли. Отвык от развлечений. Отвык. Сразу большая доза вредна. Хотите спросить, как самочувствие?

Б а р м и н. Хочу.

Р а к и т с к и й. Затрудняюсь, что и ответить. Приглядываюсь. Стараюсь вживаться в среду. Слишком стремительно и неожиданно произошло изменение судьбы. Скажите, Георгий Петрович, какую роль вы сыграли в моем возвращении в Москву?

Б а р м и н (выдерживая его взгляд) . Абсолютно никакой.

Р а к и т с к и й. Странно. (Пауза.) Меня многие годы невежды, имеющие отношение к власти, считали мракобесом, не давали работать как ученому. К чьему-то прискорбию я выжил, уцелел и могу с удивлением воскликнуть: жив, курилка! Но моя жизнь идет к концу. Что я мог сделать — не сделал и вряд ли уже способен… Кому же я должен быть обязан за вторичное появление на подмостках науки?

Б а р м и н. Вероятнее всего, естественному ходу истории.

Р а к и т с к и й. Естественный ход истории привел нас когда-то к революции. А революция, дорогой Георгий Петрович, между прочим, была совершена и во имя того, чтобы с лица земли навсегда исчезли подлецы и мерзавцы, насильники и убийцы. При переводе на международные масштабы эти термины звучат, конечно, по-иному.

Б а р м и н. Но суть остается.

Р а к и т с к и й. Увы. Смотрите, сгожусь ли я вам.

Б а р м и н. Сгодитесь. Очищать землю — это значит защищать людей. Вот вы и займитесь защитой людей от возможной радиации. Всюду, где она может быть. Причем немедленно. Потому что время очень тревожное, и неизвестно, когда возникнет прямая угроза всему живому. Лучше всего опередить опасность.

Р а к и т с к и й. Владимир Иванович Вернадский еще более тридцати лет назад писал, что ни одно государство и общество не может относиться безразлично к тому, как, кем и когда будут использованы запасы лучистой энергии. Вот как далеко вперед смотрел старик! Кабы его послушались раньше. Впрочем, я-то его слушался и кое-что в этом направлении делал. Что ж, придется вспомнить.

В дверях появляется Б а р м и н а.

Б а р м и н а. Георгий Петрович, к нам «неожиданно» незнакомый генерал. Вероятно, на огонек. Так, поболтать…

Б а р м и н. Кира… (Подходит к ней.) Родная, прости меня. (Целует ее руку.)

Б а р м и н а. Трагедия моей жизни в том, что я всегда все понимаю. Прошу вас, товарищ генерал. Вас здесь давно ждут. (Уходит.)

Входит О х о т и н в форме генерала войск НКВД.

Б а р м и н. Здравствуйте, товарищ генерал.

О х о т и н. Здравствуйте, товарищ академик.

Б а р м и н. Позвольте вас познакомить. Викентий Сергеевич Ракитский. Аким Спиридонович Охотин.

О х о т и н (внимательно посмотрев на Ракитского, чуть заметно кивает) . Очень приятно.

Р а к и т с к и й (Бармину) . Естественный ход истории. (Охотину.) Судя по вашему взгляду, вы меня знали раньше? Заочно?

О х о т и н. Да.

Р а к и т с к и й (сдержанный поклон) . Вынужден также сказать — очень приятно. (Бармину.) Всего доброго. (Уходит.)

Б а р м и н. Присаживайтесь.

О х о т и н. Благодарю. Я позволил себе заехать к вам в неурочное время. Как видите, меня повысили в звании и по решению Центрального Комитета направили возглавлять охрану вашего дела в самом широком смысле. Скажем, на внешних обводах. Не исключена утечка информации.

Б а р м и н. Возможно. Вы, я думаю, будете добросовестным опекуном.

О х о т и н. Служба требует.

Б а р м и н. Завтра я и Черданцев улетаем в Харьков.

О х о т и н. Абсолютно исключено. Город недавно освобожден, и пока в нем много непроветренных уголков. Его надо чистить. Немцы не могли не оставить резидентуры. Так что поездка не состоится.

Б а р м и н. Должен вас огорчить, Аким Спиридонович, но поездка состоится. Мне некогда думать о ваших затруднениях и заботах.

О х о т и н. Я головой отвечаю за вас.

Б а р м и н. Отвечайте.

О х о т и н. Если в Харькове есть нужные вам люди, окружим их охраной и доставим сюда. Никаких рискованных поступков. Не стоит.