Аширмурад Мамилиев - Пьесы

К о н у р д ж а - б а й. Что же нам делать?

М о в л я м. Сирен-бай говорит, надо брать в руки оружие и действовать сообща.

К о н у р д ж а - б а й. О всемогущий аллах, помоги нам!

М о в л я м. Отец, сейчас не время уповать на аллаха. Надо самим действовать! Действовать!

К о н у р д ж а - б а й. Может, пронесет как-нибудь? В наших местах пока все тихо и спокойно.

М о в л я м. Вот именно — пока. Если уж твой родной сын пошел против тебя, то что можно ожидать от таких, как Ковшут?

К о н у р д ж а - б а й. Ты прав, сынок.

М о в л я м. Надо проучить как следует и того, и другого, обезвредить. А то потом будет поздно.

К о н у р д ж а - б а й. Надо сделать попытку образумить Мереда, наставить на путь истины. Его знания могут пригодиться нам. Как ты думаешь?

М о в л я м. Я сам поговорю с ним. А теперь о другом… Сирен-бай сказал мне: «Мы посылали сватов к Конурдже, но определенного ответа до сих пор не получили. Или он не хочет породниться с нами?» Что ты ответишь ему, отец?

К о н у р д ж а - б а й. А ты как считаешь?

М о в л я м. Я считаю, отец, надо отдать Гюлялек за него.

К о н у р д ж а - б а й. Я тоже так считаю. Надо известить Сирен-бая и назначить день свадьбы.

М о в л я м. А как мои дела, отец? Ты понимаешь, о чем я? Сейитли согласен?

К о н у р д ж а - б а й. Что нам его согласие? Станем мы еще спрашивать чабана об этом! Джерен будет твоей, не беспокойся!

М о в л я м. Надо торопиться, отец. Время тревожное. Никто не знает, что случится завтра.

К о н у р д ж а - б а й. Сынок, это доброе дело — твое дело! — мы сделаем в ближайшие дни. Теперь слушай меня… Меред и Ковшут ушли вместе. Явно, они замышляют что-то. Я велел Ахмеду выследить их, но на этого проклятого раба нельзя положиться. Ты должен сам заняться своим братом.

М о в л я м. Отец, если ты разрешишь мне, я займусь ими обоими.

К о н у р д ж а - б а й. Да, проучи их как следует! Проучи их, сынок!

М о в л я м. Я знаю, как это сделать.

К о н у р д ж а - б а й. Пошли в дом. За чаем все обсудим.

Мовлям и Конурджа-бай уходят. Появляется А х м е д.

А х м е д. Отец с сыном замышляют что-то недоброе. У-у, волки! Надо помешать им! Надо обязательно предупредить Мереда. Чувствую, будет жестокая схватка. (Уходит.)

З а н а в е с.

Стан чабанов в Каракумах. Колодец. Ч а б а н ы, п о д п а с к и сидят и полулежат на песке.

Здесь же М е р е д и К о в ш у т.

М е р е д. Люди, не буду отнимать у вас время долгими разговорами. Я коротко расскажу вам то, что видел своими глазами. Бедняки туркмены, живущие в городах и вблизи городов, уже обрели свои права. Они были такими же, как вы, полуголодными, неимущими, обездоленными. Теперь у них есть все, что нужно человеку для нормальной жизни, — еда, работа, равные со всеми права. А главное — всего этого они добились своими же руками.

П е р в ы й ч а б а н. Как же это им удалось?

В т о р о й ч а б а н. Мне кажется, такого не может быть. Мы не можем заставить баев заплатить нам даже те жалкие гроши, которые мы заработали, ишача на них день и ночь много лет, а тут… равные со всеми права, сытая, нормальная жизнь! От баев такого не дождешься!

Т р е т и й ч а б а н. Верно! Я тоже так считаю. Если уж ты, Меред-бай, такой добрый и справедливый, то отдай нам хотя бы одну отару своего отца, мы поделим ее между собой!

К о в ш у т. Да подождите вы! Имейте терпение! Дослушайте до конца!

В т о р о й ч а б а н. Что нам его слушать, этого байского сына? Чем он лучше своего отца?

М е р е д. Люди, я говорю вам правду!

Т р е т и й ч а б а н. Если ты такой правдивый и умный, пойди и вразуми своего отца!

М е р е д. Прежде всего эту правду должны понять вы. Баям, богачам эта правда не нужна! Это — не их правда!

В т о р о й ч а б а н. Чудеса! Оказывается, на свете есть нечто такое, что не нужно богачам!

Общий смех.

П е р в ы й ч а б а н. Меред-бай, раз эта штука не нужна богачам, может ли она пригодиться нам?

Общий смех.

К о в ш у т. Ну что за народ?! Да вы сначала послушайте, о чем речь-то идет! Богачи, баи в правах не нуждаются. Зачем им права?

М е р е д. Верно, Ковшут. Чего богачам не хватает? Овцы у них есть, хлеб — тоже. Им принадлежат и земля, и колодцы. Они живут в свое удовольствие. О каких правах можно говорить с ними? Они и не поймут меня. Нет.

В т о р о й ч а б а н. А сам-то ты, Меред-бай, как понял все это? Ты ведь из той же, байской, породы!

К о в ш у т. Перестань болтать! Люди, или вы не знаете нашего Мереда? Да, он — байский сын. Но есть ли среди вас хоть один, которого бы он когда-нибудь обидел, оскорбил?