Игорь Соболев - Моя деревня

Н и н а С е р г е е в н а. И головка светленькая.

Б у д а н к о в. Ну вы тут сами, а я на склады на часок. Приду к завтраку. (Уходит.)

Женщины располагаются на веранде.

Н а т а ш а. В Москве только и разговоров — БАМ да БАМ. А у вас тут тихо!

Н и н а С е р г е е в н а. БАМ севернее нас пройдет. Поселок махонький, а работы много. Людей не хватает, вот Алеша и бегает помогать. Комсорг совхоза.

В рыбацкой куртке и шляпе входит А л е к с е й.

А л е к с е й (баском) . Тетя Наташа?!

Н а т а ш а. Алешенька?! Как вытянулся! Богатырь! В отца. (Обняла его и поцеловала.)

Он сильно сжал ее.

Ух ты, как сдавил — не продохнуть! Силушка играет. Мужичок! Смотри-ка ты, какой силач!

Н и н а С е р г е е в н а. Не говори! Ты осторожней, Алеша. Женщина существо хрупкое, нежное. Снеси-ка чемодан наверх в мансарду.

Алексей подхватил чемодан.

(Сестре.) Тебе наверху, в Мишиной комнате, будет удобно.

Н а т а ш а. А я не стесню Зою? Хотя вдвоем веселее…

А л е к с е й. Ушла от нас Зоя. Выжил ее из дома отец!

Н и н а С е р г е е в н а (строго) . Алексей! (И мягче.) Иди, Алеша!

Тот уходит. Наташа подсела к сестре, обняла ее.

Не очень-то хорошо у нас в доме.

Н а т а ш а. Ну не надо, Нинуся. Ведь уже два года с тех пор прошло…

Н и н а С е р г е е в н а. «Два года». А для меня этот Мишин… уход, как вчера. Я сейчас. (Уходит.)

Вернулся А л е к с е й. Над домом поплыл курлык лебедей. Наташа невольно смотрит на небо.

А л е к с е й. Не там! Вон они, левее идут! Рано в этом году улетают лебеди. Не все на тот берег дотянут. Кто-нибудь из молодых-необлеток сорвется в сине море Байкал… как наш Миша…

Н а т а ш а (тихо) . Мне непонятно. Как же Миша, пловец-разрядник, и вдруг утонул?

А л е к с е й. Да не утонул он. (Еще тише.) Его меж бортов раздавило.

Н а т а ш а (удивленно) . Как это?

А л е к с е й. А так. Он, когда прыгнул с носа аварийного катерка на борт уносимого в Байкал судна с валютным товаром, видно, не рассчитал, не ухватился за борт и сорвался меж бортов… А когда его на палубу вытянули — глаза в небо уставил. Смотрит, смотрит так удивленно и молчит. А когда что-то сказать хотел — из него фонтаном кровь. И сам как мешок с костями. Маме не показали даже. Так в забитом гробу и похоронили.

Со стороны Байкала слышны вой морского ревуна, голоса диспетчеров, переговаривающихся с такелажниками и крановщицами. Наташа посмотрела на улицу.

Это на берегу. Через нас на БАМ идут большие грузы. Наш маленький причал неожиданно превратился в большой морской порт. Может, когда-нибудь здесь поставят памятник этим такелажникам и грузчикам-докерам.

Г о л о с Н и н ы С е р г е е в н ы. Наташ, пойди сюда на минутку…

Н а т а ш а (входит в дом. Увидела пианино) . У вас новое пианино?

Н и н а С е р г е е в н а (подошла к ней) . Это Николай в Ленинграде на премию Внешторга купил для ребят. А никто не играет теперь…

Н а т а ш а (тронула клавиши) . Держит строй! (Алексею.) Играешь?

Н и н а С е р г е е в н а. Музыкальную школу кончил и… бросил.

Н а т а ш а. А помнишь, Нинуся, как мы с тобой пели раньше…

Н и н а С е р г е е в н а. Когда это было?!

Н а т а ш а (поет) . «В низенькой светелке огонек горит…»

Н и н а С е р г е е в н а (подхватила) . «Молодая пряха у окна сидит…»

Песня продолжается. Входит Ф о м и ч. Восхищен. Сел тихо на ступеньку крыльца.

Ф о м и ч (после песни) . Вознесение! Превосходно!

Н и н а С е р г е е в н а (смеется) . Смеетесь, Иван Фомич?!

Ф о м и ч. Да помилуй бог! А еще хоть малость можно?

Н а т а ш а. Нинусь! А вот эту помнишь? (И снова поют.) «Над широкой рекой опустился сиреневый вечер…»

Вдруг Нина Сергеевна уходит наверх..

Ф о м и ч (восторженно) . Что же это за чудо, музыка?! Дурак я, бросил. А ведь как играл! Как играл… на дудке-сопелке! (Алексею.) Отец дома?

А л е к с е й. Пошел на склад, пломбы на внешторговских мешках проверять.

Ф о м и ч. А чего там проверять?

А л е к с е й. Без народного контроля, Иван Фомич, никак нельзя.

Ф о м и ч. Правильно. А кого он должен проверять?! Сам себя?! Строим такие махины, как КамАЗ, ВАЗ, Тюмень — Сургут, БАМ, ворочаем миллиардами, а порой опускаемся до самой подлой подозрительности. А как она смертельно оскорбляет и ранит честного человека! (Тихо.) Вот тебе Зоя просила передать. (Дает записку.) И чтоб сейчас же в огонь! (Тихо смеется.) Прямо подпольщики незримого фронта!

Входят с е с т р ы.