Борис Рабкин - Самая длинная ночь

Женщины смотрят на нее с ужасом.

Ф и л о с о ф. Ты проповедуешь в пустыне. Глупо. Это мертвые люди.

К о с т и к. Они не мертвые, они старые.

И в а н. Хам! Перед тобой женщины.

Ф и л о с о ф. Дело не в поле и не в возрасте, дело в их социальной природе. Дайте им яблоко с древа познания, запихайте его им в рот — они его выплюнут. Они не хотят истины, истина разрушит их похабное благополучие. (Широким жестом обводит сцену.) Посмотрите на этот типичный интерьер конца семидесятых годов!

В л а д и к. Классика!

Ф и л о с о ф. Книги, которых никто не читает, гарнитуры, к которым никто не смеет прикоснуться…

В л а д и к. «Футура»!

К о с т и к. «Олимпия»!

Ф и л о с о ф. Хрен редьки не слаще! (Берет со стола вазу, которую показывала гостям Круглова, несколько мгновений разглядывает ее с нехорошей улыбкой и вдруг поднимает над головой.) Ненавижу!

К р у г л о в а (кричит исступленно) . Не смей!

И в а н (отбирает у Философа вазу) . Не надо, нас не поймут. (Ставит вазу на стол.)

Б а б и ч е в а. Молодые люди, как вам не стыдно! Ворвались в чужой дом, ночью… У нас пропали дети…

Ф и л о с о ф. Тем лучше! Только безумцы заводят в наше время детей. Алена, сколько ты сделала абортов?

А л е н а (указывая на Ивана) . От него? Три.

Ф и л о с о ф. А вообще, суммарно?

А л е н а. Много.

Ф и л о с о ф. Ты мать-героиня!

Хохот.

Г у щ е в а (хватает трубку от пылесоса) . А ну, вон отсюда, паразиты! (Размахивая трубой, выгоняет компанию из квартиры, запирает входную дверь.)

С лестничной площадки еще некоторое время доносятся шум, хохот.

Пауза.

М о с я г и н а. Сколько ей лет?

К р у г л о в а. Девятнадцать, кажется.

Б а б и ч е в а. Они стараются казаться хуже, чем есть в действительности. Уверяю вас. Специально, чтобы нас шокировать.

М о с я г и н а. Ай, да не говорите вы мне! Шокировать… Будто мы сами не знаем. Школьницы рожают. Вон в пятьдесят шестой, где Леонелка раньше училась, восьмиклассница родила.

Г у щ е в а. Что этот тип говорил про яблоки? Какая истина? Вы что-нибудь поняли?

Б а б и ч е в а. Им не нравится, как мы живем.

Г у щ е в а. Да какое они имеют право судить нас! В девятнадцать лет я на железной дороге шпалы ворочала. В кирзе, в телогрейке.

К р у г л о в а. Другое было время. Строгое.

Б а б и ч е в а. Да. Нашим родителям с нами было легче.

М о с я г и н а. Если бы у меня была такая дочь, я бы задушила ее своими руками!

К р у г л о в а (усмехнулась невесело) . Не отчаивайтесь, Юлия Аркадьевна, еще все впереди.

Б а б и ч е в а. Не смейте так говорить! Не смейте! Зачем тогда жить?

К р у г л о в а. А зачем вообще жить? Вы знаете?

М о с я г и н а (тоскливо) . Опять философия…

Б а б и ч е в а. Когда-то, миллионы лет назад, на земле родилась жизнь. И с тех пор главное предназначение всего живого состоит в том, чтобы вырастить потомство и умереть. Мы несем эстафету. Мы голуби, почтовые голуби.

Г у щ е в а. Вы меня, конечно, извините, товарищи, у меня, конечно, нет высшего образования, я только девять классов окончила, зато ходила в народный университет. Что касается природы в целом, вы, возможно, правы, но мы-то с вами, извините, не только детей рожаем. Мы с вами, извините, — люди, мы создаем разумную жизнь, общество. Вот мы с Робертом, например, у себя на заводе автомобили создаем. Анна Павловна… Вы, Анна Павловна, чем занимаетесь, какая у вас профессия?

К р у г л о в а. Я строительный институт окончила. Работаю в редакции… Ну, в общем, по благоустройству.

Г у щ е в а. Анна Павловна благоустраивает города, а муж ее, товарищ Круглов, города строит.

Б а б и ч е в а. Прекрасно! Но кто будет жить в этих благоустроенных городах? Разве не это главное? (Кругловой.) Я бы на вашем месте написала ее родителям.

К р у г л о в а. Писали. Плевать ей на родителей.

Б а б и ч е в а. Вы сказали: «плевать на родителей». Так просто, буднично сказали, а у меня что-то оборвалось внутри. А вдруг и наши сейчас просто в какой-нибудь веселой компании, просто им наплевать, что родители сходят с ума?

М о с я г и н а. Самое вероятное.

Б а б и ч е в а. Самое страшное. Для меня, во всяком случае. Страшно так говорить, но я бы предпочла, чтоб с Андреем что-то случилось.

Открывается входная дверь, входят К р у г л о в, Г у щ е в, М о с я г и н, с ними Степан Федорович М а х а л к и н, он в пальто, наброшенном поверх полосатой пижамы.

М а х а л к и н. Извините за внешний вид, меня буквально извлекли из кровати.

К р у г л о в. Прошу знакомиться: Степан Федорович Махалкин. Младшего Махалкина дома нет.