Борис Рабкин - Самая длинная ночь

Б а б и ч е в а. Ну что вы все о тюрьме, о несчастье… Будем оптимистами.

Г у щ е в. Это точно. Теперь мы, по крайней мере, знаем, что их четверо. Четверо — не один.

К р у г л о в. Раздевайтесь, товарищи. (Зажигает в гостиной свет.) Проходите. Прошу.

Все снимают пальто, направляются в гостиную, неуверенно жмутся у двери.

М о с я г и н а (окинула взглядом гостиную, мужу негромко) . Живут…

М о с я г и н (так же) . Фигура. Положено.

К р у г л о в. Присаживайтесь. Можно. Здесь не музей, нормальное бытовое помещение.

Все рассаживаются у стола.

(Занял место во главе стола, почувствовал привычную обстановку совещания, приободрился.) Итак… Что у нас налицо? (Посмотрел на часы.) Один час шестнадцать минут.

М о с я г и н (посмотрел на свои часы) . Семнадцать, с вашего разрешения.

К р у г л о в. Это детали. Обсудим сложившуюся ситуацию. Какие будут соображения, товарищи?

Пауза.

Смелее, смелее.

Г у щ е в. Я думаю, пора звонить в милицию.

К р у г л о в. Других предложений нет?

М о с я г и н а. Ох, не люблю я милицию…

Г у щ е в а. Конечно, если совесть не чиста…

М о с я г и н а. Вы, кажется, на что-то намекаете?

Б а б и ч е в а. Только не будем ссориться.

К р у г л о в. Значит, нет других предложений? Дай-ка мне телефон, Анюта.

Круглова ставит на стол телефон, он на длинном шнуре, его можно переносить с места на место.

(Набирает ноль-два.) Соедините с дежурным по городу. Здравствуйте. Вас беспокоит управляющий трестом — Круглов. Я вот по какому вопросу: у нас тут чепе, пропало четверо ребят. Утром ушли в школу и ни слуху ни духу. Лет сколько? От пятнадцати до шестнадцати. Нет. Никто ничего не знает. Никаких следов. Пожалуйста. Круглов Олег, Гущев…

Г у щ е в а (подсказывает) . Валя. Валентин.

К р у г л о в. Валентин. Мосягина Леонелла. И Бабичев.

Б а б и ч е в а (подсказывает) . Андрей.

К р у г л о в. Андрей Бабичев. Хорошо. Жду. (Зажал микрофон рукой.) Проверяют сводку.

Г у щ е в а (заметно волнуется) . Ой, мамочки…

К р у г л о в (в трубку) . Да-да, слушаю. Понятно. Понятно. Записывайте. Шестьсот сорок три, восемнадцать девяносто шесть. Благодарю. (Кладет трубку.)

Все с напряженным вниманием ждут, что он скажет.

Никаких сведений о наших детях нет. Но волноваться пока нет причин.

Б а б и ч е в а. Легко ему говорить.

К р у г л о в. Если что-нибудь станет известно — позвонят. К утру не найдутся — объявят розыск.

Длинная пауза.

Г у щ е в. Если не возражаете, мы пока у вас посидим, дома с ума сойти можно.

К р у г л о в. Да-да, конечно. (Жене.) Поставила бы ты чайник, Аня, что ли…

Пауза. Круглова выходит. Все смотрят на стоящий посреди стола телефон. Гущев потрогал рукою шнур, ведущий к аппарату, бережно перебирая его руками, добрался до телефонной розетки, ощупал и ее — надежно ли включена? — сел на прежнее место, рядом с женой.

Б а б и ч е в а (Гущевой) . У вас дома кто-нибудь есть?

Г у щ е в а. Дед с бабкой, родители Роберта. Тоже, наверное, не спят.

Б а б и ч е в а. А я Андрею записку оставила. Ключ у него свой.

К р у г л о в а (Бабичевой) . У вас один?

Б а б и ч е в а. Один. Мы с мужем давно разошлись.

Г у щ е в а. У нас тоже один.

М о с я г и н а. Ну, я своей красотке задницу надеру. Джинсы отниму — раз. И обстригу. Распустила патлы, беби.

М о с я г и н. Цветок душистых прерий.

Шум, музыка наверху.

Г у щ е в (Круглову) . Кто там, над вами?

К р у г л о в. Золотовы. Родители за границу уехали. Специалисты. Дочка какого-то бородатого привела, развлекается. Художник, кажется.

Б а б и ч е в а. Вот радость будет папочке с мамочкой, когда вернутся.

М о с я г и н а. Ох, детки, детки…

Г у щ е в а. Не иметь — плохо, а иметь — тоже не зарадуешься.

К р у г л о в. Мы тут с Олегом недавно выясняли отношения, он учительнице надерзил, жену в школу вызывали. Так он знаете что заявил? «Диалектика», — говорит. Какая диалектика? При чем диалектика? «Вы со мной мучаетесь, а я буду мучиться со своими детьми, они отплатят мне за все ваши мучения». Так и сказал. Диалектика… Рассуждает, негодяй.

Б а б и ч е в а. Они теперь за словом в карман не лезут. Посмотрели бы вы на формуляры в библиотеке! Детскую и юношескую почти совсем не берут — или детективы, или Фолкнера, Хемингуэя, Маркеса им подавай.

К р у г л о в. Интеллектуалы!

Б а б и ч е в а (Мосягиной) . Вот вы, Юлия Аркадьевна, читали Маркеса «Сто лет одиночества»?

М о с я г и н а (посмотрела на мужа, вздохнула) . Мне про одиночество и так все ясно.