Борис Рабкин - Самая длинная ночь

Пауза.

Смотрят друг на друга сначала с недоумением, потом с любопытством… Лица тронули улыбки…

Аркадий улыбается открыто, радостно. Гайдар — задумчиво, чуть-чуть грустно.

Г а й д а р. Здорово, Аркашка!

А р к а д и й. Здравствуйте, Аркадий Петрович!

Г а й д а р. Воюем?

А р к а д и й. Воюем. Что это у вас за орден, Аркадий Петрович? Гражданский?

Г а й д а р. Нет, Аркашка, военный. Я его за книги получил. За то, что воспитывал краснозвездную гвардию.

А р к а д и й. А что, Аркадий Петрович, небо по-прежнему усыпано пятиконечными звездочками?

Г а й д а р. По-прежнему, Аркашка.

А р к а д и й, А хотели бы вы опять стать молодым. Начать свою жизнь сначала?

Г а й д а р. Ты, конечно, думаешь, что я потрепан жизнью, стар и болен… А на самом деле я — самый счастливый человек на свете. Я честно жил, много трудился и крепко любил эту большую прекрасную землю, которая зовется Советской страной. Это ли, Аркашка, не счастье! И на что мне жизнь иная? Другая молодость? Когда и моя прошла трудно, но ясно и честно.

Вбежал П у л е м е т ч и к с новыми коробками патронов.

Вместе с ним в комнату опять ворвались звуки боя.

Гайдар вернулся к действительности, но Аркадий не исчез, он остался рядом с Гайдаром, невидимый для Пулеметчика.

Пулеметчик бросился к окну, заправил новую ленту в пулемет. Гайдар взялся за ручки пулемета.

Аркадий осторожно отстранил его. Гайдар уступил ему место у пулемета.

Аркадий стреляет. Сквозь треск пулемета, сквозь грохот боя пробиваются цокот копыт и песня. Запевала выводит высоко и четко:

Отряд подхватывает весело, лихо, с присвистом:

Строчит пулемет.

З а н а в е с.

Ч а с о в щ и к.

В а л е р к а.

М а м а.

Э л ь.

Б ы в а л ы й М о р я к.

В о р о н а.

Ч е р е п а х а.

Г о с п о д и н А н к е р.

М и н и с т р П р о ш л о г о.

М и н и с т р Б у д у щ е г о.

С т а р ы й Г о д.

Г о л о д н ы й Г о д.

В о е н н ы й Г о д.

П р и н ц Н о в ы й г о д.

Г о с т и на маскараде и в доме Часовщика.

Обыкновенная, по-современному обставленная комната. Единственное, что отличает ее от множества подобных комнат, это обилие старинных часов. Здесь и напольные часы с несколькими затейливо расписанными циферблатами, и ходики, и часы с кукушкой, и фигурные в литом бронзовом корпусе в виде черепахи.

В комнате полутемно, свет выключен, только окно светится всеми цветами радуги. По комнате бродят блики праздничной иллюминации. Чуть слышно звучит музыка. На диване кто-то лежит, укрывшись с головой одеялом.

На мгновение в комнату ворвались веселые голоса, смех, звон посуды — кто-то вошел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Это тот, кого в дальнейшем мы будем называть Ч а с о в щ и к о м. Он на цыпочках подходит к дивану, хочет что-то положить на стоящий рядом с диваном стул, как вдруг из-под одеяла высовывается рука и хватает Часовщика.

В а л е р к а (сбрасывая с головы одеяло) . Попался, Часовщик!

Ч а с о в щ и к (быстро переложив то, что хотел положить на стул, в другую руку) . Ты не спишь, Валерка…

В а л е р к а. Заснешь тут.

Ч а с о в щ и к. А мы стараемся не шуметь, чтобы не разбудить тебя.

В а л е р к а. Вы так стараетесь, что диван подпрыгивает. Который час?

Часовщик не успевает ответить, как из часов выскакивает черная металлическая птица, хлопает крыльями. Раздается хриплое: «Кар-р-р!» «Ку-ку», — отзывается появившаяся из других часов кукушка. И тотчас начинают вразнобой бить и играть другие часы.

Ч а с о в щ и к. Одиннадцать. Давно пора спать.

В а л е р к а. Вы-то не спите.

Ч а с о в щ и к. Мы встречаем Новый год сегодня, а ты встретишь завтра.

В а л е р к а. Что я, маленький! Десять лет человек живет на свете и ни разу не видел, как приходит Новый год!

Ч а с о в щ и к (напевает) .