Иван Кычаков - Гонцы весны

Дмитриевский и Греч уходят. Уборщица, гремя ведром с водой, принимается за работу.

У б о р щ и ц а. Расхорохорился… Ишь ты — чтоб все блестело. Попробуй сам блеск навести. Это тебе не сапог почистить. Тут пыль-то годами понакоплена. В кожу въелась…

Слышен звук открываемых замков.

Никак, дверь открывают? Кто же это?

Входит Е м е л ь я н о в.

Батюшки, Емельянов? Да ты зачем сюда пожаловал?

Е м е л ь я н о в. Тихо, Марковна… Дмитриевский давно ушел?

У б о р щ и ц а. Только что. С офицером. С братом нашего заводского врача.

Е м е л ь я н о в. Постой у двери, Марковна.

У б о р щ и ц а. Это еще зачем? Да ты, никак, что-то надумал?

Е м е л ь я н о в. Ничего не надумал. Велено замки проверить.

У б о р щ и ц а. Так я тебе и поверила — замки…

Е м е л ь я н о в. Тихо… Идут… Эх, куда спрятаться!

У б о р щ и ц а. Сюда, к шкафу, за портьеру встань. Да поживее ты!

Входит Д м и т р и е в с к и й.

Д м и т р и е в с к и й. Ты с кем тут разговариваешь?

У б о р щ и ц а. С кем говорю-то? (Смеется.) Эх, Афанасий Петрович, с умным человеком разговариваю.

Д м и т р и е в с к и й. Что еще за человек?

У б о р щ и ц а. А вот он — я! Что, разве не человек? Сама с собой разговариваю. Привычка такая. Аль помешала вам?

Дмитриевский открывает ящики стола.

Д м и т р и е в с к и й. Кажется, я клал их сюда… Черт побери, бумажного хламу в столе, как у министра… Ага, нашел. (Закрывает ящики.)

У б о р щ и ц а. А мне, может, уборку-то прекратить?

Д м и т р и е в с к и й. Это еще почему?

У б о р щ и ц а. Да, видать, обыск у нас будет. Теперь везде шарют.

Д м и т р и е в с к и й. Какой еще обыск, старая! Ты свое дело знай. Понятно? (Уходит.)

Е м е л ь я н о в. Фу-у, пронесло. Ну, спасибо тебе, Марковна.

У б о р щ и ц а. За что же это?

Е м е л ь я н о в. Сама знаешь… Только ты на меня так не гляди, не гляди, Марковна. Не баловство у меня, а дело важное. Для рабочих нужное… (Подходит к столу, выдвигает ящик.) Так… вот они — старые пропуска. Целая пачка.

У б о р щ и ц а. Да ты бы поспешил, парень…

Е м е л ь я н о в. Сейчас, сейчас, Марковна… (Читает.) «Константин Петрович Иванов». Марковна, гляди-ка, старые пропуска своих дружков нашел. Возьму пяток на всякий случай.

У б о р щ и ц а. Что еще за дружки? Я будто всех твоих дружков знаю…

Е м е л ь я н о в. Еще какие дружки, Марковна! Только… слышишь, Анна Марковна, я к тебе по душевности хочу… Ты мать троих токарей. Теперь мы с тобой одной ниточкой связаны. Не проболтаешься?

У б о р щ и ц а. А что я — болтало? Да ты сам — болтало. Иди уж скорее. А то, не дай бог, опять вернутся.

Е м е л ь я н о в. Спасибо, Марковна.

Дверь закрывается, щелкают замки.

У б о р щ и ц а. Ну, слава богу, обошлось… Что это он про моих токарей сказал? У меня их не трое, а пятеро… Да вот где только они — двое первеньких? Такое время идет — сыновей родных и то растеряла…

Квартира рабочего Павла. П а в е л лежит. Жена Павла — В е р а поет колыбельную песню. Иногда пение прерывается надрывным кашлем.

В е р а (поет) .

Стук в дверь.

Павлуша, никак, к нам стучат… Павлуша, слышишь?

П а в е л (сонно) . Что-о?

В е р а. Стучатся. Слышишь?

Стук настойчивее.

Только сразу не открывай. А то бог знает что за люди.

П а в е л (громко). Кто?

Г о л о с Е м е л ь я н о в а. Открой, Павлуша, это я — Емельянов.

В е р а. Господи, опять этот пришел. Опять начнет подбивать на что-нибудь… Не открывай, Павел.

П а в е л (тихо) . Что это ты говоришь, Вера… (Громко.) Сейчас, Николай Александрович, открою.

В е р а. Бога побойся, Павел. Сынок третью ночь не спит. У меня опять кашель открылся. А ведь он тебя куда-нибудь уведет, чует мое сердце.

П а в е л (тихо) . Никуда я не пойду, глупая. Думаешь, не понимаю? (Открывает дверь.)

Входит Е м е л ь я н о в.

Е м е л ь я н о в. Здравствуйте, хозяева…

В е р а (сухо) . Здравствуйте…

Е м е л ь я н о в. Что это ты, Вера, будто с лица спала?

П а в е л. Хворает она. Да и малец занемог. Ну, да всех бед не переговоришь. С чем пришел?

В е р а. Хоть бы раз вы к нам с добром пришли, Николай Александрович.

Е м е л ь я н о в. А я, Вера, всегда с добром хожу. Только… время нынче, сама знаешь, тяжелое. Не вы одни маетесь. Вот получи.

В е р а. Деньги? Да кто же это дал?

Е м е л ь я н о в. Партия. Трудно вам живется. Вот и решили помочь.

В е р а (растроганно) . Спасибо. Да вы садитесь, садитесь, Николай Александрович.