Юлий Чепурин - Снега

К о л е с н и к о в (ухмыльнулся) . Прачку нашел — жену потерял.

Е л е н а. Оскорблять себя я не позволю даже тебе.

К о л е с н и к о в. Сестра милосердия…

Е л е н а. Не надо, Алексей, ты же лучше — я знаю.

К о л е с н и к о в. А сестра милосердия мне не нужна!

Е л е н а. Не надо… глупостей…

К о л е с н и к о в. Да, я глуп. Глуп как пробка…

Е л е н а. Алексей, я хочу тебе сказать…

Далеко-далеко шум поезда и тихий гудок.

К о л е с н и к о в. Подожди. (Вслушивается.) Давно проложили здесь дорогу?

Е л е н а. В прошлом году. (Собрала белье, направилась к двери.)

К о л е с н и к о в. Погоди…

Елена остановилась, ждет. Но Колесников молчит.

Е л е н а. Смотришь на меня и думаешь: порядочная женщина на ее месте постыдилась бы показаться на глаза, а она…

К о л е с н и к о в (монотонно, как заученный урок) . Если бы ты пряталась от меня, стало бы ясно, что ты меня боишься. Боишься, — значит, чувствуешь себя виноватой. Чувствуешь себя виноватой, — значит, совершила преступление. А раз совершила преступление, то — какое? Вышла замуж не по любви. А ты доказала свою порядочность тем, что продолжаешь жить с Андреем, ибо любить и отдавать жизнь любимому человеку не преступление, не позор — счастье.

Е л е н а. Это хорошо придумано.

К о л е с н и к о в. Десять суток не прошли даром. Что ни ночь — хороша! Пачка махорки — долой. На фронте я мог спать под грохот орудий. Здесь я не могу уснуть в тишине. Стоит закрыть глаза, представить, как Андрей вытирает сапоги у чужого порога, собирает крохи с чужого стола… (Застонал.)

Е л е н а. Алеша, выслушай!

К о л е с н и к о в. Не хочу! Уходи! Ступай к своему Андрею.

Е л е н а. Не гони. (Сдержанно.) Никогда не прогоняй человека, который хочет говорить с тобой. Ты можешь ненавидеть, презирать меня. Но кто дал тебе право оскорблять Андрея, который не меньше тебя испытал на фронте, который рад твоему возвращению не меньше, чем я, который страдает сейчас больше нас обоих?..

К о л е с н и к о в (резко) . Зачем ты пришла? Чего ты преследуешь меня? Что вам обоим нужно от меня? Ведь я же не лезу к вам, не зову, не ищу, не хожу за вами по пятам, не прошу у вас милостыни. Живите! Живите!

Елена, закрыв лицо руками, выбегает, Колесников нервно ходит взад-вперед, останавливается у окна, закуривает, глубоко затягивается. Слышно: где-то далеко девчата в два голоса поют частушку.

Входят В л а д и с л а в и Т р о ш к и н с баяном.

К о л е с н и к о в (не оборачиваясь) . Владислав?

В л а д и с л а в. Я. И не один.

К о л е с н и к о в (вглядывается) . А-а… лицо знакомое…

Т р о ш к и н. Ужель помнишь, Алексей Михайлович? Ужель Максимку Трошкина помнишь?

К о л е с н и к о в. Как же! Лет пять назад из лесхоза за пьянство тебя выгонял.

Т р о ш к и н. Помнит! Видал?! Выгонял, выгонял. Дело прошлое. А теперь я, брат, тр-р-езво живу. (Ставит на стол бутылку.)

К о л е с н и к о в. Вот это, Трошкин, зря.

В л а д и с л а в. Ничего не зря. Разговор предстоит серьезный.

Т р о ш к и н. Старший лейтенант сказал — дочке твоей завтра пять лет. Я ее помню. В ее честь. Да ты не бойся. На работу к тебе не поступлю. Имею все права инвалида.

В л а д и с л а в. Вот об этом и поговорим.

К о л е с н и к о в. Садись. На одной ноге стоять тяжело, поди.

Т р о ш к и н. Стоять на одной ноге могу. (Ударил по левой ноге — протезу так, что он застучал.) Слышишь — деревянная. Скалку одолжил, привязал — и живу.

В л а д и с л а в. Снимай баян, Максим, садись, а я чего-нибудь закусить соображу.

Т р о ш к и н. У тебя завтра дочке пять годков исполнится, а у меня мечта сбылась: домой вернулся. Приезжаю, понимаешь, под вечер. Выхожу из проулка — парень навстречу. «Хлопец, говорю, Трошкины на старом ли месте живут?» А он вдруг этаким басом: «Папа, неужели ты своего сына не узнаешь?» (Засмеялся.) А? Здорово? Жорж мой оказался. Старший лейтенант, ты моего Жоржа не знаешь? Зря!

В л а д и с л а в. Алексей Михайлович, Максим, поднимай, а то остынет.

Т р о ш к и н. А за что выпьем? Ага! За наше благополучное возвращение. (Повышая голос.) И за искусство.

В л а д и с л а в. Какое? Военное?

Т р о ш к и н. Какого ни коснись. Э-э, старший лейтенант, ты меня не обижай. Я хоть погоны снял, а тоже есть гвардии младший сержант ордена Красного Знамени, ордена Суворова первой степени артиллерийской бригады.

К о л е с н и к о в (оживился) . Офицер!

Т р о ш к и н. Точно!

Выпивают.

А Луша моя… (Беззвучно смеется.) К моему приезду корову купила, на зиму сена запасла, картошку вырыла — ешь, пей, Максим! Ах, Луша, Луша! Не успел на ее глаза наглядеться — под ноги, как шарик, катится кто-то. Глянул — Шурка! Меньшой сын. Модели сорокового года. Уезжал на фронт, он вот такой был (показывает) пескарь, а теперь — Шурка! Ну дела! (Вдруг серьезно.) А у тебя, Алексей Михайлович, я слыхал, нелады с бабой-то… Чего она?