Бьернстьерне Бьернсон - Пьесы

Ханна(подходя к кровати). Дорогая Клара! Как мне тяжело видеть тебя в таком состоянии!

Клара.Ханна!

Ханна.Почему ты мне не писала?

Клара.Во-первых, Америка чересчур далеко от нас, а, во-вторых… Ну, об этом в другой раз…

Ханна.Я вчера не поняла твоего ответа на мой вопрос о докторе.

Клара.Адольф был в комнате, и я не хотела отвечать. Никакого доктора у нас нет.

Ханна.У вас нет доктора?

Клара.Ну да! Он приходил несколько раз. Но он живет очень далеко от нас. И вообще это ни к чему. Когда я пролежала целый месяц без сна.

Ханна.Целый месяц без сна? Но это же невозможно!

Клара.Даже больше — месяца полтора. Но доктор тут не помог бы, я ведь знаю. Когда мой муж спросил доктора, что со мной, тот назвал мою болезнь каким-то длинным уродливым словом. Адольф мне, впрочем не сказал, как именно. Я так и не узнала. Но с тех пор мы больше за доктором не посылали.

Ханна.А можно ли тебе так много говорить?

Клара.Да я же по целым дням вовсе не говорю. Зато иной раз говорю без умолку. Не беспокойся. Мне можно. Скоро уже Адольф придет со своей утренней прогулки. И принесет мне цветов.

Ханна.А разве я не могу нарвать цветов, если тебе хочется, чтобы здесь были цветы?

Клара.Нет. Есть цветы, которых я терпеть не могу. А он знает. Ханна, ты ведь еще не рассказала, как ты встретила моих детей на пароходе. Знаешь, мне ужасно хочется поскорее услышать все, все подробности этой встречи!

Ханна.Вчера было не до того.

Клара.Да, да! И вы все были такие усталые. Подумай только: дети еще спят! С семи до семи! Вот что значит юность!

Ханна.Да, им это необходимо. А я вообще сплю очень мало — всего несколько часов. Сейчас я не испытываю никакой усталости.

Клара.Нет, это другое. Знаешь, все, кто весной, во время белых ночей, приезжает к нам, на север, испытывают нервное возбуждение, страдают бессонницей… Но скажи мне: правда, дети славные?

Ханна.Да, такие наивные и милые. Но они не похожи ни на тебя, ни на Санга; вот разве только глаза. Это я сразу заметила.

Клара.Ну, рассказывай, рассказывай все!

Ханна.Если бы они были похожи на тебя или на Санга, я сразу узнала бы их. Правда, я ведь и вас обоих видела только молодыми. Я обратила внимание на них, когда они появились на палубе, и потом следила за ними, хотя они ехали в другом классе.

Клара.У них не было средств на лучшее, бедненькие!

Ханна.Да… я не узнала их. Однажды утром я была в каюте. Дети ходили мимо меня на палубе: им хотелось согреться. Каждый раз, как они проходили мимо, я обращала внимание на их глаза: такие знакомые глаза! Вдруг какие-то морские птицы пролетели очень близко и пронзительно закричали. Ракел испугалась и стала отмахиваться, сильно вытянув руки. Этот жест я сразу узнала, и глаза — у нее ведь глаза Санга.

Клара.И ты сразу же подошла к ним?

Ханна.Конечно! Я подошла и спросила: ваша фамилия — Санг? Отвечать им не пришлось. Теперь уж я была уверена, что это — они. Я — тетя Ханна из Америки, — сказала я. Ну и все мы расплакались.

(Обе сестры плачут.)

Клара.Ракел написала тебе и просила приехать ко мне? Ведь правда?

Ханна.Да! И за это я буду вечно благодарна ей! Какая она у тебя милая! Я сразу же увела их в первый класс; ее укутала в большую шаль, чтобы она согрелась, а ему дала плед.

Клара.Милая моя Ханна!

Ханна.Но ты слушай дальше. В заливе дул свежий ветер. Мы плыли под скалой, голой и мрачной. Множество чаек кружилось над нами с громкими криками. Было так холодно. Мы прошли много миль и не видели на берегах ничего, кроме голых гор, скал и убогих домишек. Вот он, наш север! — подумала я. — Здесь выросли эти бедные замерзающие дети. Да… Я никогда не забуду этой минуты. Ужасно!

Клара.Да нет же! Вовсе не ужасно!

Ханна.Ах, Клара! И ты вот лежишь больная! Помнишь, какой ты была тонкой, какой веселой и беззаботной?

Клара.Да, да! Но об этом после. Я никак не могу найти слов, чтобы объяснить и рассказать тебе все. Ах, боже мой!

Ханна.Но почему же ты все-таки не обратилась ко мне? Ты же знаешь, что я имею средства… Я могла бы помочь тебе, не допустить, чтобы ты… чтобы… ты так переутомилась.

Почему ты не написала правды? Ты все скрывала от меня. Ракел первая написала правду.