Андрей Вейцлер - Пьесы

Б у т у р л а к и н. Вот ты какой… усатый…

Обнялись.

С е м е н я к а. А я тебе вчера звонил. Никто не подходил.

Б у т у р л а к и н. Я у дочки гостил. Я теперь у нее всегда по выходным. После смерти жены.

С е м е н я к а. Да-да, я слышал. Я сразу к делу. Скажи, пожалуйста, Георгий Янович, этот Гринько давно парторгом на заводе? Что-то я его не помню.

Б у т у р л а к и н. Он долго за границей проработал. В Индии котлы монтировал. Потом в Африке.

С е м е н я к а. За границей? А дипломат из него неважный.

Б у т у р л а к и н. Зато из тебя — просто Талейран. Директором к нам собираешься?

С е м е н я к а. К вам соберешься! Мне вон за вашего Друянова Гринько чуть глотку не порвал.

Б у т у р л а к и н. А ты все на Друянова зло держишь? Тогда это плохо… Трудно тебе будет. Его люди ценят.

С е м е н я к а. Не скажите. Я сегодня разговаривал с инженером-технологом Темериным.

Б у т у р л а к и н. Ну, это крайняя точка зрения.

С е м е н я к а. А ты?

Б у т у р л а к и н. Я уважаю.

С е м е н я к а. Что замолчал?

Б у т у р л а к и н. Про Друянова мы с тобой дома за чаем поговорим.

С е м е н я к а. Вопросов много.

Б у т у р л а к и н. Их всегда много.

С е м е н я к а. Вот вы, Георгий Янович, как главный инженер, тоже считаете, что завод не может выпустить пятидесятый котел?

Б у т у р л а к и н. Да в том-то и дело, что может.

С е м е н я к а. Ну… только суть…

Б у т у р л а к и н. А суть — это характер Друянова. Если он решит, ему хоть кол на голове теши. Кто предупреждал Друянова? Сам Лобанов — рано осваивать в производстве котел Березовского. Нет такой возможности у завода. Так Друянов заставил Лобанова уйти, Березовского главным сделал. Ну а результат налицо — ты.

С е м е н я к а. Значит, все-таки нельзя выпустить новый котел?

Б у т у р л а к и н. Березовского нельзя…

С е м е н я к а. А старый можно?

Бутурлакин кивает.

А в обязательстве черным по белому написано: «Производственно освоить котел новой конструкции». И ваша подпись тоже стоит, Георгий Янович.

Б у т у р л а к и н. Стоит.

С е м е н я к а. Так что же вы думаете, и я позволю вам это обязательство не выполнить? Нет, дорогой дядя Жора, при всей моей любви, вам в первую очередь отвечать придется. А я спрашивать буду.

Б у т у р л а к и н. Но если не может завод?

С е м е н я к а. Как это — не может? Почему? Завод провел реконструкцию. Обладает огромными мощностями, и что же в результате — выпускает котлы только старой конструкции?

Б у т у р л а к и н. Шестьдесят третий год…

С е м е н я к а. Ну и что?

Б у т у р л а к и н. Тебя тогда на заводе уже не было.

С е м е н я к а. При чем тут шестьдесят третий год?.. Слава богу, сколько лет уже прошло. Можно было двадцать реконструкций провести. Что молчите? Хорошо, я поставлю вопрос по-другому… Правильно, что Друянова снимают?

Б у т у р л а к и н. Да.

С е м е н я к а. Ну и все-таки, что произошло в шестьдесят третьем?

Б у т у р л а к и н. Главная ошибка Друянова. С нее все и пошло.

С е м е н я к а. Но вы же тогда на заводе были? Почему промолчали?

Б у т у р л а к и н. Разве все сразу понимаешь…

С е м е н я к а. Дядя Жора, дорогой, ну что же все-таки произошло в шестьдесят третьем?

Б у т у р л а к и н (вдруг) . А ты чего это расселся и вопросы задаешь? Поди-ка пройдись по коридору и сам спроси у Друянова про шестьдесят третий год. Он объяснит. А если чего не поймешь, я добавлю. Иди к Друянову, Дима, иди…

Освещается кабинет Друянова. За столом сидят Д р у я н о в, Г р и н ь к о, Б е р е з о в с к и й, К а з а ч к и н, М е л и к я н. Недалеко от стола сидит С е м е н я к а. Разговор на высоких нотах.

М е л и к я н. Игорь Петрович… Уважаемый товарищ Друянов. Если к шести часам не будет вагонов, честное слово, я не отвечаю за производство.

Д р у я н о в. Ты не меня тряси, ты Трегубовича тряси. Он запасливый.

М е л и к я н. Ха! Как можно его трясти, если он сбежал! Объясните, как можно… Нигде нет.

Д р у я н о в (в селектор) . Валя, диспетчерская, найдите-ка мне Трегубовича.

М е л и к я н. Он сбежал, а мне что делать?.. Хотите, я сойду с ума? Само собой выйдет. Ни один врач не подкопается.

Д р у я н о в. Давай-ка в другой раз.

М е л и к я н. Что за организация? Что за постановка вопроса? Готовую продукцию не можем вывезти. Что она, никому не нужна?

Д р у я н о в. Послушай, Ашот Гургенович, а три дня назад сорок два вагона порожняком ушли. Нечего грузить было. Кто виноват, что цеха опаздывают?

М е л и к я н. Я виноват. Меликян виноват. Во всем виноват. И гоните меня, гоните меня взашей.