Эрик-Эмманюэль Шмитт - Распутник

Г-жа Тербуш. Что это за холодное мясо, рыба, кости?

Дидро. Натюрморт Шардена.

Г-жа Тербуш. Шардена?

Дидро. Это художник, в которого я очень верю.

Г-жа Тербуш (с сомнением). Мрачновато. (При слоняет картину к стулу и подходит к Дидро. Пока он пишет, она массирует ему плечи.)

Г-жа Тербуш. Вы будете моим вторым философом.

Дидро. Вот как?

Г-жа Тербуш. Я сделала портрет Вольтера.

Дидро. Вольтера? И… только портрет?

Г-жа Тербуш. Нет. Я изучила сюжет вплотную.

Дидро (заинтересованно). И что же?

Г-жа Тербуш. Это не любовник, а снеговик. Стоит за него взяться, как он тает в руках.

Смеются. Дидро с явным удовольствием воспринимает весть о неудаче Вольтера. Откладывает перо.

Дидро. О, я не строю иллюзий. Я не оставлю великого имени в истории.

Г-жа Тербуш. Почему?

Дидро. Потому что в постели я проворнее, чем за письменным столом.

Ими вновь овладевает желание. Он оборачивается и целует ее в шею, а затем покрывает поцелуями ее плечи.

Дидро. Я чувствую, что вы опять поможете мне справиться с задачей.

Г-жа Тербуш. Что вы намерены делать? Я о вашей дочери.

Дидро. Дансени к ней не притронется. Он даже не взглянет в ее сторону.

Г-жа Тербуш. Она так прекрасна, что сможет распалить даже семинариста…

Дидро. Только не Дансени.

Г-жа Тербуш. Почему вы так уверены? Говорят, у него есть любовницы.

Дидро. Он сам это говорит. (Целует ее в ухо.) На самом же деле он больше интересуется мужчинами.

Г-жа Тербуш. Он?

Дидро. Это настоящий козел. Зато он никому не делает детей, которые остаются без отца.

Г-жа Тербуш. Какая мерзость.

Дидро. Бросьте! Это менее глупо, чем онанизм. Раз уж речь идет о простой похоти, лучше, чтобы удовольствие получили двое, чем один. Человек делится с ближним. Когда Дансени встречается со своим дружком или дружками, он попросту предается альтруистической мастурбации.

Г-жа Тербуш. Однако!

Дидро. Я не усматриваю ни извращенности, ни порока на индивидуальном уровне, если только нет вреда для здоровья. Преступны лишь те действия, которые причиняют телу страдание. (Продолжает целовать ее.) На чем мы остановились?…

Г-жа Тербуш (отвечая на поцелуи). На морали индивидуума.

Они смеются и удобно устраиваются на софе. В дверь яростно стучат.

Баронне, г-жа Тербуш, Дидро.

Баронне, не дожидаясь ответа, входит.

Баронне. Сударь…

Дидро. Баронне, прежде чем войти, следует постучать.

Баронне. Я, сударь, так и сделал.

Дидро. Значит, надо дождаться ответа. Где тебя воспитывали? В притоне?

Баронне. Дело в том, сударь, что мне совершенно необходимо забрать вашу статью. Ее ведь еще должны набрать в типографии.

Дидро резко выпускает из своих объятий г-жу Тербуш и садится за письменный стол.

Дидро. Разумеется. Простите меня, дорогая, мне надо ускорить это дело.

Он берет лист, смотрит на него: там все перечеркнуто. Баронне глядит на Дидро с восхищением.

Баронне. Ах, господин Дидро, для вас нет ничего невозможного! Я был уверен, что вы состряпаете это за несколько минут.

Дидро (недовольно). «Состряпать» — это самое точное выражение. (Кладет листок обратно на стол.) Нет, Баронне, подожди еще немного, мне надо подумать.

Баронне (хочет схватить листок). Я уверен, что это великолепно. И потом, вы все равно не успеете добиться совершенства…

Дидро. О, что до совершенства, то мы с ним давно уже живем врозь. Нет, малыш, дай мне еще Десять минут, и я закончу статью.

Баронне. Хорошо, сударь. (Идет к выходу.) Так, значит, десять минут?

Дидро. Десять минут… конечно… (Лихорадочно скребет в затылке.) Милый друг, могу ли я отнять У вас еще десять минут?

Г-жа Тербуш. Что? Между нами еще ничего не было, а мне уже приходится вас ждать?

Дидро. Прошу вас…

Г-жа Тербуш. Это уже слишком. Ну ладно. Ради философии. Я даже согласна вернуться в прихожую и снова полюбоваться картинами, чтобы не отвлекать вас. Последний раз беру в любовники литератора.

Она выходит. В последний момент прихватывает картину Шардена, которую принесла прежде, и тщательно прикрывает за собой дверь.

Дидро (про себя, с иронией). Десять минут — это более чем достаточно, чтобы справиться с проблемой, которую никто не мог решить на протяжении тысячелетий… Бедняжка Дидро, похоже, сегодня ты влип не на шутку. Ты сделался философом, чтобы задавать себе вопросы, и вот теперь все подряд требуют от тебя ответов. Полная неразбериха! (Садится за стол, пишет.)