Леонид Андреев - Анфиса

Анфиса.Федор, скажи: ты уже больше не любишь меня?

Федор Иванович.Ах, Анфиса! (Вздыхает и садится.) Ну, люблю. Ну, что случилось, говори. Только лучше бы… не надо, Анфиса.

Анфиса.Ты помнишь, Федор, что ты обещал, когда я отдавалась тебе? Что больше ты не будешь близок с женой — ты помнишь?

Федор Иванович утвердительно кивает головой.

Анфиса.Я рада. Значит, это неправда, что третьего дня ночью ты был у неё?

Федор Иванович (медленно). Нет, правда. Был.

Анфиса (хватаясь за шею). Да, был? А я думала, что она солгала… Значит, правда: был. Кто же я теперь, Федор? Ты назвал меня женой — жена или любовница?

Федор Иванович.Зачем так резко? Я этого не говорю.

Анфиса.Не говоришь? И ты знаешь, как они относятся ко мне — все, все, эта добрая Саша, эта чистая девочка, которой ты хотел навеять золотые сны? Меня травят, преследуют на каждом шагу, меня грызут, как собаку, забежавшую на чужой двор. Нянька не пускает меня в детскую, меня презирает Катя, твой кучер Еремей фамильярничает со мной… а я? Верчусь, улыбаюсь, глотаю отравленный хлеб — ты видел, как Саша подаёт мне тарелку за обедом?

Федор Иванович (холодно). Да, видел. И… удивлялся.

Анфиса.Чему?

Федор Иванович.Что ты не возьмёшь эту тарелку и не бросишь в голову Саше.

Анфиса.Ты этого хочешь? Да? Говори, ты этого хочешь?

Федор Иванович.Тише. Я знаю только одно, что ты этого не можешь. И нельзя ли, пожалуйста, Анфиса, крика и вообще без этих… супружеских сцен. (Мягко.) Я прошу тебя, Анфиса. Я сегодня устал и кроме того… (Сдержанно, волнуясь.) Один негодяй оскорбил меня. Конечно, это пустяки.

Анфиса.Да, я знаю. Ставровский. И он был прав.

Федор Иванович (угрожающе, но все ещё сдержанно). Анфиса! Я прошу тебя…

Анфиса.Да, да, он был прав. И, вероятно, это было очень красиво, когда ты поклонился, а он…

Федор Иванович (поднимаясь). Я ухожу.

Анфиса (кричит). Нет, нет!

Федор Иванович.Чего ты хочешь? Ты сама не понимаешь, что ты говоришь. Он был прав! Господа, которые просто завидуют мне, господа, которые не могут переварить того, что я зарабатываю десятки тысяч, что публика устраивает мне овации.

Анфиса (почти невольно). Тебе кричали: вон!

Федор Иванович (медленно). Да? Спокойной ночи, Анфиса.

Анфиса.Федя! Я не буду, постой. Не уходи. Я знаю, что я говорю. Но я так несчастна, так несчастна. Господи, что вы все делаете со мной?

Федор Иванович.Мне… надоело это. Чего ты хочешь, Анфиса? Ты хочешь правды, да?

Анфиса.Да… если только ты можешь… сказать правду.

Федор Иванович.Если только могу? (Грубо.) Ну, так ты мне — не нужна. Понимаешь, просто не нужна.

Анфиса (бледнея). Так говорят только прислуге.

Федор Иванович.Ах, оставь эти жалкие слова! Вообще, зачем ты лжёшь? Зачем ты солгала мне про свою гордость — ты вовсе не горда. Зачем ты солгала мне про какую-то недоступность — ты доступна, как и все. Помню, как я бегал по саду, по колена в снегу, без шапки и звал тебя, а ты сидела там, в углу, с этим ничтожеством. Как ещё тогда я не понял тебя!

Анфиса.Федор, ты раскаешься в том, что говоришь.

Федор Иванович (смеётся). Любовница!.. Ну, да, любовница. Я хотел, чтобы ты стала женою, а ты сумела стать только любовницей… как все эти Саши, Лизы…

Анфиса.Так. Только любовницей? Что же мне было делать, скажи.

Федор Иванович.Не знаю.

Анфиса.Нет, ты скажи! Ты не прячься! Что же мне было делать, ну, говори!

Федор Иванович.Почём я знаю, что должна делать женщина, которую я люблю? Этому не учат.

Анфиса.Нет, скажи! Ты теперь не имеешь права молчать. Что я не бросила в голову тарелкой этой несчастной беременной женщине, да? Что из любви к тебе я унижалась, терпела плевки, разучилась краснеть, ненавидела да? Что я верила в твоё благородство, в твоё понимание, в твою мужскую силу, в твою честность?..

Федор Иванович.Постой. А зачем… а зачем ты солгала мне про этого офицера в Смоленске? Ты говорила, что не было ничего…

Анфиса (глухо). То был мой позор. То была ошибка, за которую я наказана.

Федор Иванович (насмешливо). И ты боялась, что я не пойму ошибки? И это ты называешь — верила в меня? Ах, Анфиса, зачем ты лжёшь? Этот офицер бросил тебя?