Мэри (весело). Как это забавно! У меня тоже есть один пятидесятилетний ухажер. Везет за меня всю черную работу, бегает по учреждениям.
Нина. Значит, ты адвокатствуешь?
Мэри. И еще как! У нашей конторы нет отбою от клиентов!
Нина. И тебе нравится твоя профессия?
Мэри (закуривает сигарету). Ты даже представить себе не можешь, какие причудливые характеры раскрываются на судебных процессах! Прелюбодеи, квартирные склочники, мясники и зеленщики с их феноменальными способностями к воровству! Все это образует ни с чем не сравнимый букет человеческой суетности, пороков и страстей. Е г0благоухание возбуждает любопытство.
Нина (с упреком). И доставляет тебе удовольствие?
Мэри. Более тою – опьяняет!
Нина (грустно). И ты думаешь, что таковы настоящие люди, Мэри?
Мэри. О, знаю! Для вас человек – это звучит гордо! Вы, коммунисты, мечтатели, а мы, люди прошлого, реалисты. Пусть каждый ценит тот образ, который сам себе сотворил!
Нина. Но созданный тобой образ неверный, Мэри! Человек – это в самом деле звучит гордо.
Мэри (с насмешкой). Да неужели? С каких это пор ты уверилась в этом?
Нина. Очень давно. Может быть, с тех самых пор, как рассталась с твоими американскими приятелями.
Мэри. Скажите! Что же было плохого в том, что ты была знакома с моими американскими приятелями? Это были славные, превосходные ребята. Ты помнишь, как лихо они танцевали румбу? Я вспоминаю о том времени с удовольствием.
Нина. А я краснею при одном лишь воспоминании.
Мэри. Вот как? Почему?
Нина. Ты очень хорошо знаешь, почему… У тебя есть хоть какое-то оправдание… Бернар любил тебя и женился на тебе, а я… (Опускает голову; ей стыдно.)
Мэри (с сарказмом). Да, женился, а потом благополучно уехал восвояси – без меня… Но что ты хочешь этим сказать, боже мой?
Нина (досадливо). О, молчи! (Беспокойно оглядывается на дверь.)
Мэри (вполголоса). Кто-нибудь есть в квартире?
Нина. Домработница.
Мэри (деланно смеется). Ты хочешь, чтобы я скрывала невинные эпизоды из своего прошлого?… Да, теперь я вспоминаю: ты порвала с Алленом на следующий день после вечеринки у него на квартире. А как весело было! Бернар учил меня играть на банджо… Мы тогда напились до чертиков.
Нина (брезгливо). Напились как скоты!.. Именно тогда переполнилась чаша моего терпения!
Мэри. Честное слово, я не видела более влюбленного мужчины, чем Аллен! Может быть, он увез бы тебя в Штаты. В Штаты, Нина!.. В эту чудесную, богатую и свободную страну!
Нина. Аллен дал мне более чем ясное представление об этой стране. Я ни о чем не сожалею.
Мэри. Но почему ты так внезапно бросила пас? Ты всех нас очень обидела.
Нина. Я рада, что вовремя опомнилась.
Мэри (обиженно). Что ты хочешь этим сказать? По-твоему, выходит, если я продолжала с ними оставаться, я пропащая женщина? Если ты думаешь так, я сейчас же ухожу!
Нина. Нет, Мэри, нет! Ты была совсем в другом положении. У тебя был дом, драгоценности, вклады в банках! Сознание, что ты богатая девушка, спасало тебя от ненужных терзаний. Ты могла позволить себе быть с кем угодно. Тебя не могли унизить ни глупость, ни бесцеремонность твоих поклонников. Мое положение было совсем иным. Я была бедна как церковная мышь. Каждая такая прогулка, каждый ужин стоили мне душевных мук. В разгар веселья с вином и танцами я вдруг чувствовала себя униженной… бесконечно униженной, и меня начинали одолевать мысли о слепом и больном отце.
Мэри (с сочувствием). Бедненькая ты моя!.. В самом деле, это так трогательно! Но Аллен был великодушен. Ведь ты не в обиде на пего, верно?
Нина. О да! Я пользовалась его великодушием потому, что не могла найти работу, потому, что Катя, единственный человек, способный мне тогда помочь, почти умирала в санатории… А мне нужны были деньги, нужно было платить за квартиру, за питание, врачам, которые лечили отца. Щедрость Аллена жгла меня каленым железом и навсегда оставила след в душе.
Мэри (громко смеется). О, умерь свою чувствительность!.. Ты совсем не изменилась. Еще в ту пору, когда твой отец работал у нас в банке, тебя, бывало, ничем не заманить к нам. Почему? Злые языки болтали, будто твоя мать была любовницей моего отца. Но если даже так, что из этого?
Нина (сухо). Нет, Мэри! Не оскорбляй память моей матери! Она никогда не была любовницей твоего отца. Доказать это очень просто: когда у моего отца заболели глаза – бедняга ночи напролет сидел над вашими балансами, – твой отец безжалостно выбросил его на улицу.
Читать дальше