Александр Островский - Горячее сердце

Градобоев (берет стакан) . Прокаженные вы! Турок я так не боялся, как боюсь вас, чертей! Через душу ведь я пью для тебя, для варвара. Когда вы захлебнетесь этим вином проклятым!

Хлынов.Все это нам, господин полковник, на пользу сотворено… Ежели иной раз и много, так что случается ужасно даже много…

Градобоев.Случается! Каждый день с вами это случается.

Хлынов.Допустим так; но ежели с молитвой и, главное, чтоб не оговорил никто… какой может быть вред!

Градобоев.Прощай! Теперь не скоро заманишь.

Барин возвращается.

Хлынов.Зачем же-с! А мы так надеемся, что вы наши постоянные гости. (Вынимает бумажник.) Позвольте вам! (Подает три сторублевые ассигнации.) Сочтите так, что за штраф!

Градобоев.Ну тебя, не надо!

Xлынов (обнимает его и кладет ему насильно деньги в карман) . Невозможно! Без гостинцу не отпущу. Мы тоже оченно понимаем, что такое ваша служба.

Градобоев.Изломал ты меня, леший.

Xлынов.Вы ничему не причинны, не извольте беспокоиться; потому вам насильно положили.

Градобоев.Ну, прощай! Спасибо!

Целуются.

Xлынов.Эй, народы! Градоначальника провожать! Чтоб в струне.

Все уходят. Входит Вася.

Барин, Вася, потом Хлынов и прислуга.

Барин.Ну, как твои дела?

Вася.Квитанцию добыл, да не знаю, как вот Тарах Тарасыч… Он…

Барин.Деньги заплатит.

Вася.Ужли заплатит?

Барин.Заплатит, только тебя в шуты определит.

Вася.Ну, уж это зачем баловаться!

Барин.Что ж, не хочешь? Лучше в солдаты пойдешь?

Вася.Само собой.

Барин.Нет, шалишь! Я вашего брата видал довольно; не такие солдаты бывают, у тебя поджилки не крепки. В писарях тебе быть, это так; хохол завивать, волосы помадить, бронзовые цепочки развешивать, чувствительные стихи в тетрадку переписывать, это так; а в солдаты ты не годишься. А вот сам Хлынов идет, толкуй с ним.

Вася робко отступает. Входит Хлынов и несколько человек прислуги.

Хлынов.Уехали. Ну, вот что я теперь, братец ты мой, остался! С тоски помирать мне надобно из-за своего-то капиталу.

Барин.Вольно ж тебе скучать-то!

Xлынов.А что ж мне делать? Взад вперед бегать? На тебя, что ль, удивляться? Какие такие узоры, братец, на тебе написаны?

Барин.Во-первых, ты осторожней выражайся, а во-вторых, у тебя на то Аристарх, чтобы тебе увеселения придумывать.

Xлынов.Да, должно быть, ничего не придумал. Я ему еще давеча приказывал: сиди, братец, не сходя с места, думай, что мне делать сегодня вечером. (Слуге.) Где Алистарх?

Слуга.Здесь, в саду, под деревом лежит.

Xлынов.Думает?

Слуга.Нет, в дудку дудит, ястребов приманивает.

Xлынов.Ему думать приказано, а он в дудку дудит. Позвать его сейчас ко мне на глаза!

Слуга уходит. Хлынов, увидав Васю, садится в кресла, разваливается и говорит важным тоном.

А, ты здесь! Поди сюда, я желаю с тобой разговаривать! Как я, братец ты мой, при твоей бедности, хочу быть тебе благодетелем,

Вася кланяется.

по этому самому, я у тебя спрашиваю, как ты сам о себе думаешь.

Вася.Квитанцию нашли-с.

Xлынов.А какой может быть курс на эти самые патенты?

Вася.То есть как цена-с?

Xлынов.Ты, братец, должен сразу понимать. Я для всякого ничтожного человека не могу по десяти раз повторять.

Вася.Четыреста рублей-с.

Xлынов.Откуда ж ты эти самые капиталы получить в надежде?

Вася (кланяясь в ноги) . Не оставьте, Тарах Тарасыч!

Xлынов.Ты, может, братец, воображаешь, что твои поклоны оченно дорого стоят?

Вася.Бог даст, мы с тятенькой поправимся, так в те поры вам с благодарностью…

Хлынов.Как ты, братец, мне, на моей собственной даче, смеешь такие слова говорить! Нечто я тебе ровный, что ты мне хочешь деньги отдать. Ты взаймы, что ли, хочешь взять у меня, по-дружески? Как посмотрю я на тебя, как ты, братец, никакого образования не имеешь! Ты должен ждать, какая от меня милость будет; может, я тебе эти деньги прощу, может, я заставлю тебя один раз перекувырнуться, вот и квит. Ты почем мою душу можешь знать, когда я сам ее не знаю, потому это зависит, в каком я расположении.

Вася.На все ваша воля, Тарах Тарасыч; а что у меня теперича душа расстается с телом.