Николай Коляда - Тутанхамон

ТАМАРА.Родная моя, какие ногти, покажи еще раз?

ОЛЬГА.Вот такие! Нет, такие! Слушайте, да вы — кто?

ТАМАРА.Мы никто. И звать нас «Никак». Такие ногти, говоришь? Мне тоже такие давно надо было приклеить. Мне тоже ведь надо биться. Вот как я с пользой провожу время и узнаю много. Асия Дирбухаметовна? (Прижала ладони рупором ко рту, сказала громко). Посадка на все самолеты отменяется. Аэропорт закрыт на карантин. Авария полная. Везде. Финиш, то есть — Феофания всем нам наступила.

ОЛЬГА.Я вас не боюсь. Совсем не боюсь. Вот такие ногти, да. Я с собой взяла баллончик, только двиньте, я вас — «Черемухой»! (Заплакала.) Я, конечно, очень и очень извиняюсь, что я такая возбужденная.

ТАМАРА.Фига ли. Возбудишься тут.

ОЛЬГА.Просто я хотела внести ясность. Чтобы вы не перезаблуждались бы по этому вопросу. Вадик пришел сегодня ко мне и все рассказал. Он сказал, что поехал за кольцами, но факт тот, что вместо этого пришел ко мне.

ТАМАРА.Ну?

ОЛЬГА.И он плакал, и упал, и бился головой об стену от отчаяния. Я очень боюсь за его нервную систему. Потому что запутался. Его втянули. Он не хочет. Он ласковый теленок, который двух маток сосет.

ТАМАРА.Чего?

ОЛЬГА.Ну, двух коров теленок сосёт, поговорка такая русского народа.

ТАМАРА.Чего?

ОЛЬГА.Ах!

ТАМАРА.Ему надо белое к голове и тогда все пройдет.

ОЛЬГА.Что?

ТАМАРА.Так, ничего. Глеб, куда встал, сидеть! Родная моя, рассказывай дальше, мы слушаем тебя. Говно вопрос, не нервничай, мы тебе воды дадим, на стул посодим. Тебе сколько лет, родная моя?

ОЛЬГА.Мне тридцать пять. Было. А что? (Асе.) Я не понимаю, почему вы молчите? Кто выходит за него — вы или она? Вы? Кто эта женщина?

ТАМАРА.Эта женщина в окне, в платье розового цвета! Ну, раз в платье, то она. А ты думала — я замуж, а это — мне мама?

ОЛЬГА.Ничего я не думала. Я поехала. Я сообщила. И всё. Не тыкать! Вы кто?

АСЯ.Тамара — моя подружка! Она вам волосы повырывает, народная целительница мать Феофания! Вот так!

ТАМАРА.Попозже. Асия Маджахедовна, я прям в непонятке — что делать?

ОЛЬГА.И я в «непонятке» — зачем он так жестоко? Это была шутка.

ТАМАРА.Шутка пьяного Мишутки. (Погас свет.) Ну, Асия, всё, двигай руками, не стой на месте, Тутанхамона на полу разбитого не видно, порежемся еще. Давай, не столбеней, ходи туда, ходи сюда… И ты ходи, руками маши сильнее, а то опять погаснет и что мы тогда впотьмах делать будем?

Ася рыдает, подолом платья лицо закрыла.

ОЛЬГА.Я пошла тогда, да.

ТАМАРА.Как же ты пойдешь, мы два ящика водки купили, куда их теперь? Выпьем теперь. Тещу мою хоронили, помню — два баяна порвали. Мы можем! Мы по части культуры кого хочешь во все дырки оттрахаем. Водка, фата вон, свадьба ж должна ж быть. Садись, надо всё выпить. Я отгулы в аэропорту взяла, вот — будем пить, просыпаться и снова пить, пить и снова просыпаться, снова пить и снова просыпаться…

ОЛЬГА.Вы не наезжайте. На меня, имеется в виду. Факт тот, что мы с ним очень давно. Три месяца.

ТАМАРА.Ну, это солидно. И ты, Аська, три? Ну, азербот, многоженец, крутояр какой!

ГЛЕБ.Я пойду.

ТАМАРА.Сядь! Нашу тайну узнал, с нами и хлебай. Думаешь, случайно сюда зашел? Нет. Судьба. Свидетель будешь всему.

ГЛЕБ.Пойду.

ТАМАРА.Нет. (Ольга и Ася рыдают за столом.) Тише, русские! Ты двигай, Ася, попой, двигай, а то свет гаснет. Не цепляйся, переворачиваешь всё. Не надо рюшек, говорила ведь, а? Опыт по части замуж выходить есть, а вкуса — ноу. Эх, язычок подрезать надо! Разберемся. Глеб рассудит нас. Рассудите нас, люди!

ОЛЬГА.Мне ехать надо. Он мне рассказал и я — приехала.

ТАМАРА.Это ты уже говорила. Сядь, Глеб! Он что сказал? Поедь, как гонец, скажи — киздец? Так?

АСЯ (слезы вытирает). Я позвоню. Он у себя? В смысле, в своей квартире, нет?

ТАМАРА.Зачем звонить? У него занято, небось. Ему еще пару свадеб отменить надо, не всё так просто. А если первый раз не дозвонилась — не звони больше, будет несчастье. Второй раз звонить нельзя. Не говорили астрологи?

АСЯ (плачет). Что бредишь? Не видишь?

ТАМАРА.Вижу, родная моя. Он очень человек непростой, я поняла. Ему надо одним пальцем две задницы сразу заткнуть сроду-роду.