Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Клава. Вы это наверное знаете?

Директор. Ну как же! Только что, буквально пять минут тому назад, у меня были тяжелые объяснения с этой женщиной, с Розой Еремеевной, с женой вашего мужа.

Клава. Она здесь?

Директор. Ну да. В том-то и дело. Она только что приехала. Она, оказывается, тоже ничего не знала. Это для нее полнейшая неожиданность. Вы представляете? Она в таком состоянии, что я просто не знаю, чем все это кончится. Я пришла специально предупредить вашего супруга.

Клава. Не надо. Я сама с ним буду говорить. Я сама.

Директор. Но вы, кажется, сильно взволнованы?

Клава. Это ничего. Я соберусь.

Директор. Так что вы понимаете, что тут дело далеко не в Арктике. Дело в личных душевных переживаниях. Бедненькая!

Клава. Только, ради бога, не жалейте меня. Это мне хуже всего на свете, когда меня жалеют.

Директор. Я вам советую говорить с ним твердо и определенно. Или — или. Во-первых, вы ему скажите…

Клава (перебивая ее) . Он сам должен мне все сказать.

Директор. Клавдия Васильевна, вы не знаете мужчин. А я, увы, знаю. Он вам первый ничего не скажет.

Клава. Скажет. Не может не сказать. Если у него есть хоть какое-нибудь чувство, должен сказать.

Директор. Сильно сомневаюсь.

Клава. Я вас очень прошу — идите. Мне сейчас очень трудно с вами разговаривать. Извините. Мне надо собраться.

Директор. Уверяю вас, что я не имела понятия, что вы ничего не знаете.

Клава. Ради бога, идите, идите себе!

Директор. Простите. Какая неприятность! И главное — где! Боже мой! В «Сыроежках»! Кошмарный случай! Ужасный день! (Уходит.)

Клава (одна) . Прямо не верится. Прямо-таки не верится.

Входит Костя.

Костя. Видишь, не утонул. Понюхай, как от меня сосновым экстрактом пахнет. Замечательно! Ну, Клавочка, теперь уже, надеюсь, нам никто не помешает. Как же ты, голубочка, без меня поживала? Рассказывай.

Клава. Подожди, Костя.

Костя. Восемнадцать месяцев ждал. Будет. Ну, Клавочка!!

Клава. Не надо.

Костя. Как же не надо, когда надо, Клавочка!

Клава. Костя, тебя ничего не беспокоит?

Костя. Нет. А что?

Клава. У тебя ничего не лежит на душе?

Костя. Как это — лежит на душе?

Клава. Какая-нибудь тяжесть, неприятность?

Костя. У меня?

Клава. Ну да. Ты от меня ничего не скрываешь?

Костя. Что же я от тебя могу скрывать, Клавдюшенька?

Клава. Костя, я тебя очень прошу отнестись к этому с полной серьезностью. Если у тебя что-нибудь есть, скажи мне. Скажи мне сам.

Костя. Клавонька, я не понимаю, что я тебе должен сказать.

Клава. Ты не понимаешь? Тебе нечего сказать?

Костя. Ей-богу, Клавдия, ты меня просто удивляешь.

Клава. Почему же ты стал красный?

Костя. Красный? Это, наверное, после ванны.

Клава. Нет, Костя, ванна тут ни при чем.

Костя. А что же?

Клава. Вот я и хочу, чтобы ты мне сказал — что.

Костя. Клава, не тяни из меня жилы. Что тебе надо? Говори прямо.

Клава. Слушай, Константин, ты любовью не играй. Шутить не надо. Мы с тобой не только, как говорится, супруги, не только муж и жена, мы прежде всего товарищи. Отнесемся друг к другу серьезно, по-товарищески. Не надо играть комедию. Мы не в театре.

Костя. Что такое? Что случилось?

Клава. И у тебя хватает совести спрашивать!

Костя. Что я сделал?

Клава. Ты ничего не сделал. Ты абсолютно ничего не сделал. С твоей точки зрения это, наверное, такой пустяк, о котором даже не стоит говорить.

Костя. Клава, перестань играть на моих нервах. Они и без того натянутые.

Клава. Я знаю, почему они натянутые.

Костя. Клавдия, замолчи! Даю тебе честное, благородное слово…

Клава. Оставьте при себе ваше честное, благородное слово. Оно мне не нужно. Не требуется.

Костя. Клава!

Клава. Константин Семенович, я вам больше не Клава. Я ожидала, что вы поступите честно, по-товарищески, правдиво и порядочно. К сожалению, я горько ошиблась. Вы, наверное, думали, что мне ничего не известно. Но вы заблуждаетесь. Я знаю.