Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Завьялов. А сапоги? Чьи это сапоги?

Таня. Матери. Она там все время по грязи…

Завьялов. Ага! Да… на чем я остановился? Ты меня перебила… Да. Записки! Полные карманы! Смотри. Чудацкие записки! Например: «Вы говорите, что в будущем обществе рабочий день человека не будет превышать двух-трех часов. А как же тогда сверхурочные? Счетовод Михайлов». Или: «У меня четверо душ детей и два мужа: один в Саратове и один в Новороссийске. Посоветуйте, что делать. Дожидаться бесклассового общества или как? Евдокия Бобкина». (Одну записку разворачивает и, не читая, морщась, сует обратно в карман.)

Таня. А эта?

Завьялов. Ерунда!

Таня. Покажи.

Завьялов. Пожалуйста!

Таня (читает) . «Завьялов, вы меня избегаете. Но имейте в виду — я настойчива. Для меня не существует преград. Вы мне нравитесь. Я пренебрегаю условностями. Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Вера Газгольдер».

Завьялов. Она мне дышать не дает.

Таня. Красивая?

Завьялов. А черт ее знает! Понятия не имею. Наверно, жуткое рыло.

Таня. Дура! Какая-то гора не идет, какой-то Магомет идет… У нее, наверное, не все дома!

Завьялов. Танька, ты прелесть! Знаешь, кто ты такая? Ты — первый день творения.

Таня. Почему это первый?

Завьялов. Потому что не последний. А эта самая Вера Газгольдер, между прочим, начинает меня сильно беспокоить. Я уверен, что в один прекрасный день она вкатится сюда собственной персоной и потребует…

Таня. Я ей вкачусь! Так стукну, что она своих не узнает! Имей в виду.

Завьялов. Таня! Как тебе не стыдно! Что это? Ревность? Фу! Что можно быть омерзительнее и пошлее ревности! Ты серьезно?

Таня. Вполне серьезно. Весь фасад обдеру. Факт!

Завьялов. Та-а-ня!

Таня. Кто любит, тот ревнует.

Завьялов. Я тебя не узнаю! Комсомолка! Пролетарка! Человек будущего! Заря! Аврора! Что ты говоришь! «Стукну», «обдеру фасад»… Опомнись! Я тебе неоднократно говорил, что ревность — это самое мещанское чувство, которое только можно себе представить. Мутное, грязненькое чувство мелкого собственника, лавочника, торгаша, феодала. Таня, тебе не стыдно?

Таня. Стыдно! Но что я могу сделать, Ваня? Люби меня одну! Я тебя очень прошу. Я хочу, чтобы ты был только мой. Понимаешь? Мой, мой, мой!

Завьялов. Ой, боже мой! Мой, моя, мое! Твой, твоя, твое! Честное слово, это смешно, но иногда ты делаешься как две капли воды похожа на Машу, и это ужасно.

Таня. Так зачем ты на мне женился?

Завьялов. Женился? Та-а-а-ня!..

Таня. Ну, не женился. Ну, не расписывались. Какая разница! Все равно ты мой муж, а я твоя жена.

Завьялов. Таня! Муж, жена… Какая ты еще не… новая!

Таня. Я буду новая. Не сердись. Буду какая тебе угодно. Но только ты меня, пожалуйста, люби. Понимаешь? Люби меня! Мне очень надо, чтоб меня любили.

Завьялов. Вот чудачка! Я ж тебя очень люблю.

Таня. Не хочу, чтоб ты меня «очень» любил. Хочу, чтоб ты меня просто любил, без всяких «очень». Кто говорит «очень», тот, значит, совсем не любит.

Завьялов. Ой, боже мой! Ну, я тебя «просто» люблю. Вот странная! Давай, если хочешь, я тебя даже поцелую — нежненько-нежненько!

Целуются.

Ну, помирились?

Таня. Помирились.

Завьялов. Отлично! А теперь я могу тебе сообщить приятную новость. Завтра мы едем в Крым, а оттуда, на теплоходе, на Кавказ. Вдвоем, в международном вагоне. На столике цветы, бутылка легкого вина, конфеты. Это будет очаровательное путешествие.

Таня. Завтра?

Завьялов. Завтра. Ты представляешь себе, что такое ранняя весна в Крыму? Яркое солнце, ни одного облачка, синее море, чайки, и цветет миндаль. Что ни дерево — розовый букет. Танюха-а?!

Таня. Завтра ехать? Ты с ума сошел! А фабрика? А кто за меня работать будет? Медведь? У меня отпуск в августе. В августе поедем.

Завьялов. Действительно, дожидайся августа, когда в Крыму такая очаровательная весна! Не говори глупостей. Завтра мы едем.

Таня. Это ты не говори глупостей! Меня не отпустят. Ни за что не отпустят. Да я и сама не уйду. И так неприятности.

Завьялов. Пустяки!

Таня. Как? Что ты говоришь? Это же производство! Понимаешь — про-из-вод-ство!

Завьялов. Ты меня просто смешишь… и… раздражаешь. Какое там, к черту, производство! Кто тебя может не отпустить? Что, у нас крепостное право? В каком веке мы живем?