Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Вася. Только не Валю, а Зою. А клятву, понимаете, давал на Валю. Такая штука. И все рухнуло. Теперь вам ясно, почему наш Федечка сидит такой грустный? Отсюда мораль: не ищи себе подругу жизни по квадратам.

Федя. А тем более по концентратам.

Бабушка. Платочек этот случайно не при вас?

Федя (мрачно) . При мне.

Бабушка. Можно взглянуть?

Федя. Пожалуйста. Будь он трижды проклят!

Бабушка (беря платочек) . Ах, какая замечательная работа!

Федя. Не нахожу ничего замечательного.

Бабушка. Помилуйте! Да ведь это истинное произведение искусства. Это очень трудно так вышить!

Федя. Чего тут трудного? Навалять красных ниток — и готово.

Валя. Да! Не трудно! А вы пробовали?

Федя. Не пробовал и пробовать не хочу.

Валя. Раз не пробовали, тогда и не говорите.

Федя. А ты пробовал? Небось дать тебе в руки иголку, так ты себе живо глаза выколешь.

Валя. А вот и неправдочка.

Федя. Что ж ты, вышивать умоешь, что ли?

Валя. Что я, девочка?

Федя. Так в чем же дело?

Валя. Обидно слушать. Человек старался, вышивал. Видите, как красиво получилось. Лучше, чем у дедушки. А вы ему даже спасибо не скажете. (Отходит в глубину садика и садится в гамак.)

Федя. Я бы с удовольствием сказал. Да в том-то и беда, что неизвестно кому. Валя! Мало Валь на свете! А между прочим, из-за этой Вали я, может быть, мимо своего счастья прошел. Эх, чего бы я не дал тому, кто найдет мне эту Валю. Все отдам!

Пауза.

Валя. А трофейный автомат дадите?

Федя. Хоть два.

Валя. И компас?

Федя. И компас.

Валя. Честное пионерское?

Федя. Честное пионерское.

Валя. Смеяться не будете?

Федя. Не буду, не буду! Только не тяни ты мою душу.

Валя. И мальчикам не скажете?

Федя. И мальчикам не скажу. Ну?

Валя. И может быть, у вас есть лишняя фляжка? А то, знаете, без фляжки — как без рук.

Федя. И фляжку получишь. Только скорей говори — кто.

Валя. Я.

Федя. Там же написано: «Валя».

Валя. А я и есть Валя.

Бабушка. Верно, все верно. Истинная правда.

Федя. Да ну! Так в чем же дело? (Бросается к Вале.) Милый ты мой, дорогой, золотой, немазаный! Ты же у нас настоящий художник.

Валя. Только, ради бога, не целуйте. А то ребята узнают — засмеют.

Входит Зоя. Она одета нарядно и держит себя подчеркнуто гордо.

Зоя. Извините, что я прервала ваше веселье. Федор Николаевич, дело в том, что я сейчас иду с одним знакомым в кинематограф и, вероятно, уже с вами не увижусь. Поэтому я зашла проститься. Прощайте. Будьте счастливы. (Вспыхивает.) Все-таки это очень нехорошо с вашей стороны. (Плачет.)

Федя (с ходу обнимает) . Валечка… то есть, тьфу, Зоечка! Жизнь моя! Любовь моя! (Целует ее.)

Зоя. Довольно! Я прошу вас. Можете целоваться со своей Валей.

Федя. А я уже только что поцеловался. Только это не моя Валя, а мой Валя. Валька, живей! Кто вышивал платок?

Валя. Я.

Федя. Кто писал письмо?

Валя. Я, товарищ гвардии сержант.

Зоя. Правда?

Федя. Факт.

Валя. Честное пионерское.

Зоя (снимает шляпку) . Я не иду в кинематограф.

Федя. А знакомый?

Зоя. Пусть он катится.

Федя. Пусть.

Зоя. Тем более что его и не было.

Федя. Этот синий платочек я буду хранить всю жизнь.

Зоя. Нет, я буду хранить.

Федя. Хорошо. Не будем ссориться. Мы его положим в наш общий семейный комод.

Андрей. Ну, товарищи, мне пора. До вокзала довольно далеко. А я еще не научился… ходить быстро. Так что… как бы не опоздать на поезд.

Федя. Куда же ты едешь?

Андрей. На Урал. Там у меня на заводе отец мастер. Буду работать. Не сидеть же без дела! Руки есть — и ладно. Повоюем и на другом фронте. Ну, Ксения Петровна, спасибо вам за любовь, за ласку… Век не забуду вашего милого домика, вашего садика, вашей Волги. (Низко кланяется и целуется с бабушкой.) До свиданья, Валя. Хороший ты паренек… Дай лапу. Только когда в следующий раз будешь посылать на фронт платочек, то непременно пиши полностью: «Валентин Ложкин». А то опять какой-нибудь отчаянный гвардии сержант голову потеряет. Вроде нашего дорогого Федечки.