Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Шура. Она, где ты взял?

Передышкин. Похитил в домике Лобачевского.

Шура. Как же ты посмел? Такую редкость… Такую реликвию?

Передышкин. Реликвию? Плевал я на эту реликвию. Вот. Тьфу!

Шура. Передышкин, ты не в своем уме!

Передышкин. Я-то, положим, в своем. А остальные — не знаю. По-печатному разбираешь? Читай.

Шура (читает карточку) . Иван Николаевич Лобачевский.

Передышкин. Иван Николаевич. Так? (Протягивает словарь.) Теперь читай тут.

Шура (читает) . «Лобачевский Николай Иванович, великий математик, родился в тысяча семьсот девяносто третьем году».

Передышкин. Стоп. Николай Иванович.

Шура. Николай Иванович.

Передышкин. Понятно?

Шура. Что… понятно?

Передышкин. Иван Николаевич и Николай Иванович. Небольшая разница. Николай Иванович Лобачевский, великий математик (потрясает словарем) , и какой-то никому не известный Иван Николаевич Лобачевский (потрясает карточкой) . Пес его знает, кто он такой, скорее всего такой же авантюрист и жулик, как твой Персюков.

Шура. Что же это… что же это делается…

Передышкин. Будьте здоровы. Где здесь телефон?

Шура. Куда ты?

Передышкин. Сигнализировать в прокуратуру. И сейчас же обратно, прямо на торжественное заседание. Попрошу слова для внеочередного заявления и зачитаю оба документа. Только Персюкова и видели.

Шура. Передышкин… ты этого не сделаешь.

Передышкин. Ого, еще как! (Уходит.)

Входит Персюков.

Персюков. Через пятнадцать минут кончается доклад, и сейчас же будет оглашаться телеграмма.

Шура. Алеша, что-то невероятное! У нас не тот Лобачевский. Настоящий великий Лобачевский — Николай Иванович, а наш Лобачевский — Иван Николаевич.

Персюков. Что ты говоришь? Кто тебе сказал?

Шура. Передышкин. У него на руках документы. Словарь и визитная карточка. В словаре — Николай Иванович, а на визитной карточке — Иван Николаевич. Своими глазами видела. Алеша, мы страшно обмишурились.

Персюков. Подлая старуха.

Шура. Передышкин побежал сигнализировать. Он обещал сейчас же вернуться и сделать внеочередное заявление. Что-то немыслимое!

Персюков. Через пятнадцать минут будут оглашать указ о переименовании. Надо Передышкина задержать на пятнадцать минут.

Шура. Ой, ты не знаешь Передышкина! Он тебя непременно завалит.

Персюков. Не во мне вопрос. Надо задержать. Понимаешь? Чтоб он не испортил людям праздник. А там? Пускай меня рубят. Мне себя не жалко. Мне праздника жалко. Такой день, такое торжество… Задержи!

Шура. Как же я его задержу?

Персюков. Не знаю. Как-нибудь. Околдуй. Сведи с ума. Завлеки. Ты же девушка. Сама понимаешь. Замани.

Шура. Куда же я его завлеку?

Персюков. Куда-нибудь. Куда хочешь. На воздушный шар. Поднимись с ним. (Идет к кассе шара.) Дайте два билета. (Получает билеты.)

Шура. Ни за что… Ни за что… Только не это…

Персюков. Ради меня! Ради такого дня! Держи билеты!

Шура. Боже мой! Я не знаю, он не захочет.

Персюков. С тобой захочет. Ты же такая девушка! Не подняться с такой девушкой — это же надо иметь каменное сердце. Шурочка! Ради праздника нашего города!

Шура. Ты меня любишь?

Персюков. Клянусь!

Шура. Передышкин идет. Давай билеты. Уходи. Стой. Поцелуй.

Персюков (целует) . Не бойся. Смотри вверх.

Шура. Иди.

Персюков уходит.

Буду смотреть вверх.

Входит Передышкин.

Передышкин. (Бросается к нему и плачет.)

Передышкин. Ну? В чем дело?

Шура. Я боюсь.

Передышкин. Я думаю, «боюсь». (Хочет идти.)

Шура. Не уходи, Передышкин. Постой. Я боюсь. Мне страшно, что я… чуть не связалась с этим… ужасным человеком.

Передышкин. Ага! Теперь ты его раскусила? Теперь ты поняла, кто такой Персюков и кто такой я?

Шура. Я была дура. Ты мне открыл глаза.

Передышкин. Ага! Ага!

Шура. Вася, прости меня.

Передышкин. Лично я против тебя ничего не имею. Я в это не вношу личного мотива. Пускай твоей ошибке даст принципиальную оценку наша профессиональная организация. Но мне до глубины души горько за тебя. Горько и неприятно. Как ты сразу не заметила, Шурочка, что это за личность? Ничего, что я позволяю себе называть тебя Шурочкой?