Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Неуходимов. Куда?

Ваткин. С… сюда.

Неуходимов идет ко второй двери. Ваткин идет на цыпочках за Неуходимовым.

Есаулова. Куда вы?

Ваткин. Домой.

Неуходимов. Завтракать.

Неуходимов и Ваткин уходят во вторую дверь.

Входит Передышкин.

Передышкин. Областной прокурор товарищ Павликова. (В дверь.) Пожалуйста, товарищ Павликова.

Входит Павликова. Мужское лицо, пенсне. Она приближается медленно и неотвратимо, как летняя гроза, которая собиралась с утра. За ней следует ее помощник, в военной форме. Пропустив Павликову с низким поклоном, Передышкин задом уходит из комнаты и многозначительно запирает за собой дверь.

Павликова (после долгой паузы) . Нам стало известно, что в Конском районе под крылышком горсовета орудует некто Персюков. Кто этот Персюков?

Перегонов. Некто Персюков этот как раз я.

Павликова. Вот как? Откровенно. Что это у вас здесь происходит за вакханалия?

Персюков. Вы имеете в виду домик Лобачевского?

Павликова. Мы имеем в виду то, что имеем.

Пауза.

Я вас слушаю.

Персюков. Про что говорить-то?

Павликова. Говорите все, что знаете. (Долго совещается с помощником.) Рассказывайте, рассказывайте. Мы вас слушаем.

Персюков. Воды можно выпить?

Павликова. Пожалуйста.

Персюков (пьет воду) . Говорить?

Павликова (совещаясь с помощником) . Да, да, говорите. Я слушаю.

Персюков. Второго сентября, значит, открывается домик Лобачевского. Уже собран богатейший иконографический материал, а также большое количество документов, фотокопий, гравюр и картин известных русских художников…

Павликова. Постойте. Как вы говорите? Документов и фотокопий?

Персюков. Документов и фотокопий.

Павликова. Так. Продолжайте. (Делает отметку в блокноте.)

Персюков…известных русских художников, отображающих эпоху Лобачевского. Среди экспонатов обращают на себя внимание портреты Пушкина, Карамзина, Глинки, Гоголя, Бенкендорфа, Аракчеева и Александра Первого.

Павликова. Я не расслышала — кого? Последние три фамилии?

Персюков. Бенкендорфа, Аракчеева и Александра Первого.

Павликова совещается с помощником, делает заметки в блокноте.

А что?

Павликова. Ничего. Я вас слушаю. Продолжайте.

Персюков (откашливается) . Имеются почти все первые издания работ Лобачевского на русском и иностранных языках.

Павликова. На русском и — как вы сказали? — иностранных?

Персюков. Да.

Павликова (оживляясь) . И номера «Ученых записок Казанского университета» есть?

Перегонов. А как же. Полный комплект, товарищ прокурор, с тысяча восемьсот тридцать шестого по тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год. С большим трудом, но достали. А сочинение Лобачевского «Новые начала геометрии с полной теорией параллельных» даже с собственноручными пометками самого Лобачевского.

Павликова. Это любопытно. Я сама, знаете, до известной степени… окончила математический факультет. Впрочем, это дела не меняет. Дальше.

Персюков. Ну, что ж дальше? На открытие домика со всего Советского Союза съезжаются почетные гости.

Павликова. Нам это известно.

Персюков. Из Америки приезжает профессор Эйнштейн.

Павликова (живо) . Что вы говорите! Альберт Эйнштейн? Впрочем… нам это известно.

Персюков. Словом, грандиозный праздник нашего города.

Павликова. Вернее сказать — грандиозное безобразие. Приезжают лучшие люди нашей страны, приезжает мировой ученый Эйнштейн, и что же они увидят? Мостовая ужасающая, всюду грязь, даже ресторана, чтобы прилично пообедать, и гостиницы, чтобы выспаться, — нет. Как это называется? Вакханалия?

Персюков. К приезду гостей все будет готово. За это я вам отвечаю.

Павликова. А трамвай?

Персюков. Будет.

Есаулова. Персюков, не лги.

Персюков. Если я говорю — будет, значит, будет. Мы нашли во дворе метизового комбината рельсы. Шестой год валяются. А вагоны идут из Тулы в обмен на наш мрамор.

Есаулова. Да, да. Вагоны идут из Тулы.

Павликова. Однако вы размахнулись.

Персюков. Маленько есть.