Владимир Голышев - Пьесы

«Кирилл» (сердечно) : Владимир Владимирович! Как хорошо, что вы пришли!

Пытается протянуть ему руку для рукопожатия, но не может, потому что вынужден придерживать коробку, подаренную Медведевым. Путину тоже коробка мешает.

(охраннику, раздраженно) Да забери ты эту херь, наконец! (Путину, сетует) Как пожилого человека кошмарить, они – мастера, а как (сбивается, беспомощно жестикулирует) … это… они – того…

Охранник дрожащими руками забирает коробку у Путина, другую – раздраженно выдергивает из-под мышки у «Кирилла». Сваливает их на поднос – к тем, что так и не вручил забывчивый патриарх. Что-то шепчет на ухо обескураженному иподиакону. Тот уходит.

Путин (непринуждённо) : Ну как Вам Псехако?

«Кирилл» смотрит на него, как на умалишенного.

(поясняет вполголоса) Мне доложили… (сочувственно) Тяжело, наверное, вот так – с корабля на бал?..

«Кирилл» мучительно что-то вспоминает.

«Кирилл» (неуверенно) : «Крест патриаршего служения»… ммм… (сердечно) Ты прости, Владимир Владимирович. Слова забыл… Заучил, вроде. С утра помнил. А потом чё-то…

В сердцах машет рукой и, слегка пошатываясь, поворачивается в сторону охранника.

Ну, пошли что ли, красивый… (бурчит под нос) Заебало всё. На шконку б упасть…

Опираясь на руку охранника, подходит к двери на иконостасе. Охранник, зыркнув по сторонам, коротко, без замаха, тычет его кулаком в живот. «Кирилл» вскрикивает, складывается пополам и медленно оседает у иконостаса.

Занавес.

Кабинет патриарха Московского и всея Руси. На патриаршем месте – митрополит Илларион. Над ним большой фотопортрет в тяжелой золоченой раме – улыбающийся Кирилл, выпускает в небо голубей. За столом для совещаний сидят: протоиерей Всеволод Чаплин и протодиакон Андрей Кураев. Протоиерей Димитрий Смирнов стоит и делает доклад.

Смирнов: …Любые статьи. Кроме особо тяжких. Право ходатайствовать об условно-досрочном… Есть интересная мысль – оборудовать комфортабельные кельи для щедрых жертвователей из числа заключённых. Я думаю…

Илларион (перебивает, требовательно) : Пилотные обители?

Смирнов: Я тут списочек составил.

Кладет на стол Иллариона бумагу. Илларион быстро пробегает глазами список и удовлетворённо кивает.

Илларион (не отрывая глаз от бумаги) : Особое внимание уделите кадрам. Нам побеги не нужны.

Откладывает бумагу в сторону и наваливается на стол локтями.

Илларион: Ну что, коллеги. Нас можно поздравить. Замысел Святейшего обрел плоть и кровь. Но нельзя забывать, что вера без дел – мертва. Принятый вчера Госдумой закон – даже не полдела. Впереди много напряженной работы…

Резко поворачивается в сторону Кураева.

Необходимо довести до каждого заключённого информацию. В доступной форме. Пусть в очередь становятся. Чтоб конкурс был, как в Гнесиных… У Вас же есть соответствующий опыт?

Кураев неохотно встаёт.

Кураев: Ммм… В общем, да. (криво усмехается) Посещал одно богоугодное заведение…

Илларион (безапелляционно) : С него и начнёте… Садитесь.

Переводит холодный взгляд на Чаплина.

Отец Всеволод, Вы по какому вопросу?

Чаплин возмущенно встаёт.

Чаплин (растеряно) : Вы же сами… Я не понимаю… Наша комиссия подготовила все необходимые…

Илларион (недоумённо) : Какая «комиссия»?

Чаплин: По канонизации.

Илларион: Кого?

Чаплин (с вызовом) : Симона! Киринеянина! (с угрозой) Или Вы…

Голос Чаплина перекрывает раскатистый заразительный илларионовский смех. Смирнов с Кураевым переглядываются и тоже начинают хохотать. Только глаза у них не смеются, а лихорадочно бегают. Оба явно не понимают – что в чаплинских словах смешного.

Илларион (отсмеявшись) : Простите, отец Всеволод. Не удержался… (другим тоном) Я, конечно, глубоко уважаю вашу энергию. И нестандартность мышления. Но это, знаете ли, уже ни в какие рамки…

Чаплин (потеряно) : Я не понимаю…

Илларион: Вы читали Евангелие от Луки?

Чаплин насуплено молчит.

Илларион (терпеливо) : Ну, ответьте. Я жду.

Чаплин (нервно) : Читал!

Илларион (насмешливо) : Невнимательно, значит, читали… Данный евангельский персонаж ничем выдающимся себя не проявил. Евангелист отводит ему сугубо служебную функцию и описывает его исключительно нейтрально. Нужно было перенести орудие казни. Из пункта «А» в пункт «Б». Под рукой оказался подходящий человек. Им и воспользовались… С тем же успехом можно канонизировать молодого осла, на котором Господь въехал в Иерусалим…