Владимир Голышев - Пьесы

Смирнов лезет в портфель и достаёт из него флэшку.

Вот!

Генерал (догадывается) : Для компьютера?

Смирнов (небрежно) : Для него. Пойдём вставим.

Оба встают. Протоиерей первым направляется к письменному столу с компьютером. Смущенный генерал нехотя идёт следом.

(на ходу) У вас же нынче все дела оцифрованы. Так?

Генерал (встревожено) : Да нет. Вроде, всё в порядке.

Смирнов (нетерпеливо) : В порядке, в порядке. Куда совать?

Генерал мнётся и беспомощно пожимает плечами. Протоиерей смотрит на него с мягкой иронией.

Ну вот, а говорил: «как у молодого»… (другим тоном) Зови специалиста.

Генерал дрожащей рукой нажимает кнопку на селекторе.

Генерал (в микрофон, вполголоса) : Живо ко мне! Компьютер накрылся!

Тем временем Смирнов, склонившись над столом, осторожно шевелит мышкой. Загорается экран. Генерал вздрагивает.

Смирнов (с интересом) : О! Да он у тебя запаролен?

Генерал (трагическим шепотом) : Я так и знал!

Резким движением ослабляет узел галстука на шее. В этот момент в кабинет входит парень в лейтенантских погонах. На носу очки, серьга в ухе, на голове «художественный беспорядок». ФСИНовская форма выглядит на нём совершенно неуместно. Эффект усиливает потрепанный холщевый рюкзак. Парень, ни с кем не здороваясь, пересекает кабинет. Отодвинув в сторону протоиерея, бесцеремонно усаживается в генеральское кресло и бросает рюкзак на стол. Смирнов передает ему мышь. Парень молниеносно вводит пароль и просматривает системные папки.

Сисадмин (недовольно, себе под нос) : Зачем он у Вас стоит, Корней Артурович, если Вы им всё равно не пользуетесь?

Генерал (смущенно) : Ты это. Не очень-то…

Протоиерей молча протягивает флэшку. Сисадмин вопросительно смотрит на генерала, тот энергично кивает. Парень пожимает плечами, быстрым движением сует флэшку в системный блок и недоверчиво смотрит на монитор.

Сисадмин (хмуро) : Чё за лысый хрен на фотке? Зафотошопленный весь (Смирнову) Бороду замазали, да? Чё так косячно? Исходник остался?.. (удивлённо) Опа! Чё за прога?.. Фотоскайп? Нафига? У меня чё своего нет?

Смирнов (генералу) : Тут вот какое дело, Корней Артурович. Товарищ один фотографию дал… Надо отыскать похожие лица среди вашего контингента… Только это строго конфиденциально!

Генерал (сисадмину) : Сможешь?

Сисадмин: Не вопрос. Сейчас в базах пошарю.

Генерал (Смирнову) : Родственника потеряли?

Смирнов: Нууу… можно и так сказать.

Сисадмин (усмехается) : А чё, файс годный! У нас таких «родственников» – каждый второй…

Поднимает смеющиеся глаза на Смирнова.

А хотите, святой отец, и Вам «братика» подберем?

Генерал (смущенно) : Ты это… Не отвлекайся… Дома поговорим.

Берет под руку Смирнова и отводит в сторону.

Смирнов (на ходу, вполголоса) : Иудей?

Генерал молча кивает. Смирнов качает головой и торопливо крестится.

Занавес.

ИТК №***. Актовый зал. На сцене – стол под зеленым сукном. За ним: протодиакон Кураев (в центре), священник лагерной церкви отец Валерий (справа) и начальник лагеря подполковник Завгородний (слева). Отец Валерий дремлет – то ли устал, то ли выпимши. В стороне стоит пианино. На кулисе булавками прицеплены разрисованные гуашью бумажные «березы», «мухоморы», «избушка», «облака», «солнышко». Над сценой – растяжка «ПОКАЙТЕСЬ, ИБО ПРИБЛИЗИЛОСЬ ЦАРСТВИЕ БОЖИЕ! (патриарх Кирилл)».

Зрители в зале пассивно участвуют в представлении, невольно играя роль «заключенных». Заблаговременно подсаженные к ним актёры подают реплики и создают «шум в зале» (при необходимости может быть использована запись характерных звуков).

Катехизическая беседа идет полным ходом. Протодиакон Кураев в ударе.

Кураев: …Обратите внимание: благоразумный разбойник совершил множество тяжких преступлений. Проживай он в Российской Федерации, получил бы… ммм… думаю, лет двадцать, не меньше. Или, вообще, пожизненное…

Шум в зале.

(заводится) …Что же случилось с ним на кресте? Может быть, он чистосердечно раскаялся? Нет! Разбойник лишь признал неудобства, которые ему доставляла противоестественная поза, (с нажимом) заслуженными! (почти кричит) Поделом мне! Что посеял, то и пожал! Какой мерой мерил, такой мерой и отмерилось мне! (с лукавой улыбкой) И своему блатному, так сказать, корешу цинканул: мол, не кипишуй, босо́та! всё по уму…