Оскар Милош - Мигель Маньяра

Блажен человек, чье сердце подобно могильной плите под снегом и чья надежда подобна имени отца, высеченному на могильной плите.

Блажен человек, чье чрево подобно месту, где воздвигается крест, и чья кровь подобна ужасу немых.

Блажен человек, проклятый своей слепой матерью. Под луной она поднимает свой посох. Сердце молчания растерзано.

Блажен человек, чьи слезы — дождь разрушенных могил и чья кожа — шорох змеи в листве.

Блажен человек, чей сын рождается от сладострастия врага. Его дитя следует за ним в молчании снега, прячась за деревья, под взглядом холодной луны.

Но горе, горе разумному человеку, который предпочитает, будучи слепым к божественной красоте, пустоту скуки мучениям страсти и мучения страсти пустоте скуки!

ДОН МИГЕЛЬ

Дух, кто ты?

ТЕНЬ

Я тень твоей прошлой жизни.

Сад в Севилье перед домом Карильо де Мендосы

ДЖИРОЛАМА КАРИЛЬО

Мне не было двенадцати лет, Мигель, когда она умерла. В декабре, ближе ко дню святого Иоанна, будет уже четыре года. Хорошо умереть вот так, с чистым сердцем и ясным умом, так хорошо, что я иногда упрекаю себя за то, что так много плакала. Но я была всего лишь слабым ребенком, и наверно, мои сиротские слезы не оскорбили Бога. Ведь в двенадцать лет человек еще так юн, и я знаю девушек этого возраста, которые еще совсем дети. Потом я много, много думала. Мой отец был уже болен. Вы знаете дона Клемента Карильо лишь недавно, но вы могли заметить, что от природы он немного своенравен и порой резок из‑за своей слишком долгой болезни. Это ужасно. Быть таким образом обреченным на неподвижность. Особенно для дворянина, привыкшего к походной жизни.

ДОН МИГЕЛЬ

А отчего, Д жиро лама, я никогда не встречал в этом молчаливом доме молодых девушек вашего возраста?

О, какой грустной мне кажется ваша жизнь, Джиро- лама!

ДЖИРОЛАМА

У меня нет подруг моего возраста, дон Мигель. И, честно говоря, я хорошо обхожусь без компании моих ровесниц. Видите ли, мне не нравится ни их манера смеяться, ни их манера плакать. И иногда они говорят между собой о мужчинах, и мне не нравится, что они говорят о мужчинах и о их любви. Да. мы ведем довольно уединенную жизнь. Зимой я выхожу из дома лишь в церковь; но летом мы проводим воскресные дни за городом. Это в часе езды от Севильи. У нас там дом и большой–большой сад; я очень люблю цветы, очень.

ДОН МИГЕЛЬ

Вы любите цветы, Д жиро лама? Но я никогда не видел их ни в ваших волосах, ни в вашем уборе.

ДЖИРОЛАМА

Это оттого, что мне не нравятся девушки, которые делают из цветов украшения, как из шелка или из кружева, или из разноцветных перьев. Я никогда не украшаю цветами волосы (слава Богу, они вполне хороши и без этого!). Цветы это живые существа, и надо дать им жить и вдыхать солнечный и лунный воздух. Я никогда не рву цветы. В мире, где мы живем, можно очень сильно любить, не желая тотчас убить предмет своей прекрасной любви или заточить его в стакан, или же (как поступают с птицей) в клетку, где вода утрачивает вкус воды, а спелое зерно — вкус зерна.

ДОН МИГЕЛЬ

Действительно ли, все в вас мед и роса, и бальзам нежности, Джиролама? И в вашем сердце нет темного места? Вы никогда не гневаетесь?

ДЖИРОЛАМА

Да нет же, нет!

Я сержусь даже на цветы, которые я так люблю, из‑за их латинских названий — их так трудно запомнить и они мне стоили многих упреков от нашего аббата, который, мало того, что прекрасный геометр, еще и занимается ботаникой, к моему великому неудовольствию.

Вы только что сказали, что моя жизнь уныла: я вовсе не разделяю этого мнения. У меня есть дом, сад, ежедневные уроки, бедные. В Севилье очень много бедных людей. Мне некогда скучать. К тому же, у меня есть книги. Я читаю моему отцу. Я много прочитала. Я знаю пчти всех наших поэтов; а недавно мы нашли Приключения прославленного рыцаря Ламанческого. Мой отец и аббат сильно смеялись, а мне хотелось плакать. Как прекрасны книги, заставляющие нас одновременно смеяться и плакать!

Но я, наверно, злоупотребляю вашим терпением, дон Мигель, должно быть, я кажусь вам легкомысленной и болтливой. Вы, как будто, несколько удивлены видеть меня такой счастливой. Не упрекайте меня за этот покой души и сердца: я не забываю ни об одной из моих обязанностей.

ДОН МИГЕЛЬ

Ведь я сам, Джиролама, попросил вас рассказать мне историю вашей дорогой жизни. О нежная жизнь, о прекрасный и грустный цветок! Не отнимайте вашей руки: оставьте ее на моем сердце. Если бы биение моего сердца могло вам рассказать, Джиролама, то, что я не осмеливаюсь доверить моему голосу. Мне столько нужно сказать вам! Я так изменился со дня нашей встречи. Это было в церкви Каридад, вы помните? накануне Вербного воскресенья, перед моим отъездом в Мадрид; и в тот же вечер дон Фернан, старый приятель вашего отца, почти насильно привел меня в этот дом, внушавший мне страх. Ведь вы знаете мою жизнь, вы знаете то из моей жизни, что можно открыть молодой девушке, и этого достаточно, увы, даже слишком, Джиролама.