Валентин Свенцицкий - Интеллигенция

Лидия Валерьяновна.Кажется, нет ещё.

Пружанская (садится) . Ох, и устала я. Ни минуты покоя. Вчера, на заседании Лиги равноправия женщин [42], председательница говорит: «Любовь Романовна, на вас лица нет. Вы должны пожалеть себя». Я говорю: «Общественное дело прежде всего. Если мы будем жалеть себя – женщина никогда не добьётся своих прав». Не правда ли? Сегодня утром, в отделении Общества свободного воспитания, я чуть не подралась с секретарём Грациановым [43]. Я говорю: «Вы смотрите на женщину чувственными глазами». А он говорит: «Как же прикажете смотреть иначе?» Вы представьте себе… Я говорю: «Душа, ум, сердце выше тела». Ну, он говорит, это зависит от того, какое тело… Ха, ха, ха. Возмутительно! Я говорю: «Это гадость». Никакой, говорит, гадости нет. Представьте, говорит, себе, что вы голодны и перед вами поджаренная курочка. И вдруг, вместо того, чтобы поскорей её есть, вы начнёте задаваться философским вопросом, есть ли душа у курицы… Ха, ха, ха… Понимаете… Я говорю: «Вы пошляк. Вы прямо пошляк». Не правда ли? Насилу нас разняли.

Входит Татьяна Павловнас кипой бумаг.

Ах, душечка, Татьяна Павловна, я вас жажду видеть, прямо жажду… Вы мне всё должны объяснить. Говорят, Андрей Евгеньевич написал нечто консервативное. Я не верю, я положительно не верю. Я должна вложить пальцы… Это ужас, это прямо ужас!

Татьяна Павловна (подаёт ей статью) . Прочтите.

Пружанская. Сегодня решается моя судьба. В этой статье моя судьба. На заседании Общества нуждающихся официантов [44]председательница говорит мне: «Вы нервны, вы сегодня страшно нервны». Я говорю: «Сегодня решается моя судьба». Но почему, душечка, вы не были на заседании?

Татьяна Павловна.Некогда.

Пружанская. Вам всегда некогда – потому, что вы ушли в кабинетную работу. Так нельзя. Кабинетная работа в нашу эпоху – преступление. Нужна живая общественная работа. Нам нужны люди, люди и люди.

Татьяна Павловна. Общественное дело требует подготовки, и я готовлюсь – таков мой принцип.

Пружанская. Татьяна Павловна, вы не правы. Заклинаю вас, но вы не правы. Я вчера говорю председательнице женского клуба: «Татьяна Павловна могла бы стать вождём женского движения, но она ушла в кабинетную работу». Это ужасно. И то и другое должно идти параллельно. Это аксиома.

Татьяна Павловна. Я с вами принципиально не согласна.

Входят доктор и Лазарев. Здороваются.

Пружанская (со статьёй в руках) . Я вас жажду, Доктор. У меня что-то с сердцем.

Доктор. Влюблены.

Пружанская. Ха, ха, ха. Вечные шутки. Нет, что-то серьёзное – такое впечатление, как будто кто-то хватает рукой и держит, держит, держит…

Доктор. Вы вдова?

Пружанская. Ну да, что за вопрос.

Доктор. Вам необходимо выйти замуж.

Пружанская (ударяет его статьёй по руке) . Противный. Я на вас рассержусь.

Доктор. Сердитесь на науку.

Лазарев (указывает на статью) . Это что у вас, Любовь Романовна?

Пружанская. Статья Андрея Евгеньевича. Я ещё не верю – и хочу вложить пальцы… Это необходимо… Довольно, довольно, довольно. Я уединяюсь. Я хочу углубиться. (Усаживается и читает статью.)

Доктор. Как вы относитесь к статье Андрея Евгеньевича?

Татьяна Павловна.Возмущена.

Лазарев. А чем её объясняете?

Татьяна Павловна.Блажь.

Доктор. Всю эту историю раздули. Романтики, романтики, неисправимые романтики. Из простого недоразумения сделали событие.

Лазарев. Я не совсем понимаю, что мы будем обсуждать сегодня. Ведь убеждения Андрея Евгеньевича, несомненно, – дело его совести.

Татьяна Павловна (отчеканивает) . Будет обсуждаться, как урегулировать редактирование журнала во избежание сюрпризов в будущем.

Лазарев. А…

Доктор. Уже все в сборе.

Татьяна Павловна. Сергей Прокопенко и Сниткин готовятся к заседанию. Иван Трофимович в столовой… Ершова нет.

Из столовой выходят Вассо и Сергей Прокопенко.

Вассо. Давай мнэ тисяча рублей – всё равно ничего купит нэ могу, кроме жареной колбасы и галянский сыр.

Сергей Прокопенко. Чушь, Таракан, городишь.

Вассо. Серьёзно говорю. Выхожу из дому – и то хочу купить, и другое хочу купить, а принесу жареной колбасы и галянский сыр. (Здороваются.)