Ларс Нурен - Пьесы

ФРАНК.Прости, но вам придется как-то самим решить ваши проблемы.

Через открытое окно влетает белый голубь и оказывается в дыму от погасших свечей.

Темно. Через мгновение в глубине сцены вспыхивает маленькая лодочка.

ТОМАС.

АНДЕРС.

МАТТИАС.

СОФИЯ.

МАРТИН.

МАРК.

МОД.

АНН-МАРИ.

РОГЕР.

МОХАММЕД.

ЭРИКА.

ХАРРИ.

МАМА РОГЕРА.

БИРГИТ.

ТОМАС, 25–30 лет, входит в отделение; вход расположен напротив столовой; направляется в холл, на ходу машет СОФИИ. Он ему явно небезразлична, он делает жест, будто кидает ей баскетбольный мяч, корчит гримасу. СОФИЯ либо не реагирует либо же медленно, устало, безрадостно отворачивается. Когда ТОМАС входит в холл, он оглядывает всех, кто там сидит, снова корчит гримасу, причмокивает и говорит.

ТОМАС.Здор о во… Как вы тут? (Снимает темные очки.) На улице — красота. Ну а вы как? Все в порядке?

АНДЕРС.Привет… Ну да, все хорошо.

ТОМАС.Ну и ладно. (Садится на диван, кладет очки на стол, осматривается.) Все спокойно? Ничего не случилось?

АНДЕРС.Да нет… Все спокойно.

ТОМАС.И давно уже так. Да что бы тут могло произойти? Марк оклемался от своей шизофрении и поступил в Высшую школу экономики? (Добродушно смеется, берет со стола газету, подтягивает к себе и просматривает заголовки на первой странице.) Свежая? (Замолкает, потом нормальным, более спокойным голосом.) Все о’кей?

АНДЕРС.Да… (Говорит очень тихо.) Должен признаться.

МАТТИАС (глубоко погруженный в свои мысли, в свой шок). Привет.

МАТТИАС медленно поворачивается к ТОМАСУ. МАТТИАС очень худой, похоже, он похудел за совсем короткое время, рубашка и брюки висят. Он красиво одет, волосы совершенно седые, хотя ему немногим больше сорока, на щеках щетина, бледен, кажется, что он много плакал и плохо спал.

ТОМАС (АНДЕРСУ). Ничего ты не должен. Можешь говорить что хочешь. У нас свободная страна… Мы не в каком-нибудь там Ираке. (МАТТИАСУ.) Здор о во. (Короткая пауза.) Ну ладно. (Короткая пауза.) На улице хорошо… Тепло… градусов двадцать пять, не меньше. Девчонки в обтягивающих шортах. (Небольшая пауза, раскрывает газету, смотрит рубрику «Письма читателей», зевает.) Ну а вообще как?

АНДЕРС.Ну… Мы только что ели. (Закатывает рукава своей белой рубашки.)

ТОМАС.Правда? П-правда? (Короткая пауза.) Что за звук? (Короткая пауза.) Кто-то играет на флейте? Она что, умирает, или что?

Слышен чей-то плач.

АНДЕРС (прислушивается). Это, наверное, Анн-Мари.

ТОМАС.Да. Наверное. Слетевшая с катушек творческая личность. (Короткая пауза.) И давно она так?

АНДЕРС (оборачивается, смотрит в коридор). В первый раз слышу.

ТОМАС.Так это только сейчас началось?

Пауза.

Да, хорошо бы сейчас оказаться где-нибудь еще.

АНДЕРС.Да. (Улыбается, не глядя на ТОМАСА.)

ТОМАС.В Калифорнии… во Флориде… или в Нью-Йорке. А что, я бы смотался в Нью-Йорк, если мог бы.

АНДЕРС.Да… Там, наверное, много чего происходит.

ТОМАС.Что ты сказал? В Нью-Йорке?

АНДЕРС.Там, небось, много чего происходит каждую минуту.

ТОМАС.Как в кино. Там все время что-нибудь ходит. Там как-то больше чувствуешь себя дома, чем здесь. Это небось другой ритм жизни. Вы смотрели тот новый сериал, вчера начался, «Убойный отдел», хотя дело там происходит не в Нью-Йорке, а в Лос-Анджелесе, кажется. Там был один детектив, он говорил: «Да, убийства — это все еще наше сильное место». Тот же парень пришел в морг, посмотреть какое-то тело, а там была новая девушка-патологоанатом, которую он раньше не видел, и он влюбился в нее и спрашивает: «Что вы тут делаете?» — «Жду суженого», — ответила она. (Смеется.) Теперь же туда вообще, считай, бесплатно можно долететь. Сейчас дороже слетать в Висбю, чем в Нью-Йорк.

АНДЕРС.Да?.. И сколько это примерно стоит?