Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

IV

Фея Серая Суета читала наставление Апрельской Розе, посадив ее перед собою в одной из комнат дворца. Она говорила:

«Ты не должна забывать, что ты — дочь царицы фей. Тебе не следует дружиться с какими-то пастухами и пастушками. Я требую прекращения этих неприличных игр и песен. Я не хочу, чтобы ты, как дикий зверок, бегала весь день по лесам и лугам. Вынь из косы эти жалкие цветы, которые тебе подарил садовник Золотой Меч. Он не смеет с тобою разговаривать! Если это еще раз повторится, я выгоню его».

Она подошла и сама вынула розы и лилии из волос царевны. Она бросила их за окошко. Она продолжала говорить:

«Вместо диких цветов я дам тебе достойные твоего звания украшения. Их прислал для тебя мой друг Чернодум. Эти вещи так прекрасны, что ты их не стоишь и не оценишь достойным образом. Всё же ты должна убрать ими свою голову, когда поедешь на вечер в замок Чернодума».

Тут Серая Суета вынула из ящика убор из маленьких стеклянных лампочек. Все они светились разными огнями.

Серая Суета продолжала говорить:

«Ты более не будешь ходить с непокрытой головой. Ты должна обернуть вокруг головы твою длинную косу».

Тут она вынула от ящика головную покрышку. Вся покрышка была утыкана иглами, а посреди находился птичий труп.

Серая Суета продолжала говорить:

«Как тебе не стыдно ходить босой! Ведь это уродство! Твои ноги должны быть гораздо меньше и сжаты в пальцах. Вот тебе два рака. Пусть они клещами сжимают твои ноги, чтобы они стали более узки. Надо заботиться о своей красоте».

В эту минуту в углу что-то пронзительно зазвенело и задребезжало. Серая Суета воскликнула:

«Ах! какое удобство!»

И побежала в угол.

Волшебник Чернодум давал знать Серой Суете, что в этот вечер у него будет большой пир.

Он приглашал фею, вместе с дочерью Апрельской Розой.

Серая Суета отвечала, что благодарит и будет в назначенный час. Опять в углу зазвенело и задребезжало, а фея Серая Суета вернулась к дочери.

Нарядив ее, она сказала:

«Ну, ступай! Вечером мы поедем в замок Чернодума».

Печально шла Апрельская Роза в роще. Ей казалось, что деревья пугаются ее головного убора, что при виде ее птицы испуганно смолкают. Иглы кололи ей голову, в висках стучало. Она едва могла ступать, так больно сжимали раки ее ногу. Скоро слезы выступили ей на глаза. Она чувствовала, что стала чужая деревьям, цветам и птицам. Никто не узнавал ее.

V

Когда стемнело, фея Серая Суета вышла с дочерью из ворот. Они пешком прошли до леса.

На опушке дожидался их конь Чернодумов. Он гремел, свистел, извергал клубы дыма с искрами.

Серая Суета и Апрельская Роза сели на спину коня. Он помчался через леса, изогнув в небе огненный хвост свой. Если хвост задевал за деревья, они мгновенно чернели, обугливались; листья свертывались и падали. Беда была жителям лесным: зайцам, волкам, лисицам.

Железные ноги коня одним махом рассекали их тела, крошили на мелкие части.

Попался на пути человек. Он бросился в сторону, но было поздно: через мгновение ничего от него не осталось, кроме кровавых клочьев, далеко разбросанных по лесу.

Апрельская Роза дрожала от страха и жалости. А Серая Суета поправляла ее одежду и говорила:

«Что за удобство иметь такого коня!»

Огненный конь засвистел и остановился перед замком Чернодума. Сам хозяин на крыльце встретил гостей.

Апрельская Роза поразилась впалостью его груди. Казалось, под одеждой у него — не тело, а дощечка. Черная мантия висела на нем как на вешалке.

В зале было много волшебников, волшебниц и всякой сволочи, жившей на их счет. Занимались плясками.

Ах! как больно было Апрельской Розе ступать ногою во время пляски. Раки не отлипали от нее.

Она села в уголку отдохнуть и стала рассматривать людей, бывших в зале. Ей показалось, что она находится на дне кладбища. Вот красивая девица. Но это — не девица, это — скелет, остов, украшенный розами. Были свежие красавицы, только что умершие. Еще ланиты их не успели побледнеть, но зрачки остановились. Были лица, подернутые первой синевой. Некоторые тщательно нарумянились, но синева проступала сквозь румяна.

Кто-то наклонился к ней. Она очнулась. Чернодум приглашай ее проплясать с ним.

Она безвольно встала и подала ему руку. Его лицо с черными, тараканьими усами близко было к ее лицу. Изо рта его пахло падалью. Он цепко обнял Апрельскую Розу узловатой рукой. Кругом плясали пары: готовые развалиться трупы беспомощно цеплялись друг за друга. Уста смыкались поцелуями. Запах гниения смешивался с запахом ночных фиалок.