Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Однако день за днем спокойно уходил,
А подвига свершить мне всё не удавалось…
Уж август наступал и тихо золотил
Поля, и сад, и лес… Печально обнажалась
Густая глушь его. Короче стали дни,
По зорям над ручьем туманы колыхались,
И падающих звезд мгновенные огни
Всё чаще в небесах, как искры, загорались…
Угрюмая пора! Она вдвойне тяжка
Тому, кому грозят, как тесные вериги,
В бездушном городе вседневная тоска
И школьной мудростью напичканные книги.
Однажды – это был бесцветный, мутный день –
Я по саду бродил. Вдруг предо мной мелькнула
Полувоздушная, знакомая мне тень
И в смутном сумраке беседки потонула…
То были вы, – да, вы!.. Я сразу вас узнал…
Вас ждали… В шепоте привета разгадал
Я скоро молодой, певучий бас соседа…
Потом опять ваш смех… Он обнял вас рукой…
Вот поцелуй звучит, за ним вослед другой, –
И тихо полилась влюбленная беседа…

О, верьте, – я ее подслушать не хотел!
Но я был так смущен, что в этот миг проклятый
Не только двигаться, но и дышать не смел,
Безмолвным ужасом и горестью объятый.
Он грустно говорил, что в шуме городском
Вы позабудете его простые речи
И в этом уголке, уютном и немом,
По теплым вечерам условленные встречи;
Что вы – красавица, что впереди вас ждут
Толпы поклонников и сотни наслаждений, –
А он – бедняк-студент, его дорога – труд,
Его судьба – нужда да тяжкий крест лишений…
Вы в верности клялись, он снова возражал,
Потом над чем-то вдруг вы оба рассмеялись,
Потом он обнял вас, опять поцеловал,
Промолвил вам: «Прости», вздохнул, – и вы расстались..

Как этот страшный день тогда я дотянул –
Не помню… Кажется, я наглупил немало…
В ушах моих стоял какой-то смутный гул,
А сердце от тоски, как птица, трепетало.
Я плакал, проклинал, хотел его убить,
Потом себя убить, а вам письмо оставить,
В котором я б молил «простить и позабыть»
И подавал совет «не лгать и не лукавить».
И весь нелепый вздор романов прежних дней,
Смешавшись с искренним, вдруг вспыхнувшим страданьем,
Забушевал в груди обиженной моей
И пищу дал мольбам, упрекам и стенаньям…
За чаем, вечером, мы встретились. На вас,
Пунцовый от стыда, я долго не решался
Поднять заплаканных и покрасневших глаз,
Потом взглянул на миг – и громко разрыдался…
Пошли расспросы, шум: «Не болен ли?», «О чем?»
Вы с милой ласкою воды мне предлагали, –
Я успокоился, затихнул, – и потом
Мой взрыв все нервности согласно приписали.
Я им не возражал, – но долго я не мог
Спокойно видеть вас, тоскуя втихомолку…
К несчастью, в будущем суровый ваш урок
Принес душе моей не очень много толку,
Но – это в сторону.
                    Вот мой простой рассказ.
Я был бы рад, когда б повеял он на вас
Отрадой прошлого.

Я пригляделся к ней, к нарядной красоте,
Которой эта даль и этот берег полны,
И для меня они теперь уже не те,
Чем были некогда, задумчивые волны;
Не тот и длинный ряд синеющих холмов,
И пальм развесистых зубчатые короны,
И мрамор пышных вилл, и пятна парусов,
И вкруг руин – плюща узоры и фестоны.
Я больше не дивлюсь, я к ним уже привык;
Но чуть в груди моей замолкло восхищенье, –
Природы снова стал понятен мне язык,
И снова жизни в ней услышал я биенье.
Я не спешу теперь разглядывать ее,
Как незнакомую красавицу при встрече,
Но, словно друг, в ее вникаю бытие
И слушаю давно знакомые мне речи –
Те речи, что слыхал на родине моей,
Когда один, с ружьем, бывало, в полдень мглистый
Бродил в болотах я, терялся средь полей
Иль лесом проходил по просеке тенистой.

Всё та же мысль, всё те же порыванья
К былым годам, к любви пережитой!
Усни в груди, змея воспоминанья,
Не нарушай печальный мой покой!..
От этих глаз, под жизненной грозою
Теплом любви светивших мне тогда,
В сырой земле, под каменной плитою,
Я знаю, нет давно уже следа…

Пишу вам из глуши украинских полей,
Где дни так солнечны, а зори так румяны,
Где в воздухе стоят напевы кобзарей
И реют призраки Вакулы и Оксаны;
Где в берег шумно бьет днепровская волна,
А с киевских холмов и из церковных сводов
Еще глядит на вас седая старина
Казацкой вольности, пиров их и походов.