Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Кто ты, – пускай они не знают,
Пусть толки суетных людей
Своей заразой не пятнают
Святыни памяти твоей.

Не я пишу – рукой моею,
Как встарь, владеешь ты, любя,
И каждый лживый звук под нею
В могиле мучил бы тебя…

Если любить – бесконечно томиться
Жаждой лобзаний и знойных ночей, –
Я не любил – я молился пред ней
Так горячо, как возможно молиться.
Слово привета на чистых устах,
Не оскверненных ни злобой, ни ложью, –
Всё, что, к ее преклоненный подножью,
Робко желал я в заветных мечтах…
Может быть, тень я любил: надо мной,
Может быть, снова б судьба насмеялась
И оскверненное сердце бы сжалось
Новым страданьем и новой тоской.
Но я устал… Мне наскучило жить
Пошлою жизнью; меня увлекала
Гордая мысль к красоте идеала,
Чтоб, полюбив, без конца бы любить…

Ах, этот лунный свет! Назойливый, холодный.
Он в душу крадется с лазурной вышины,
И будит вновь порыв раскаянья бесплодный,
И гонит от меня забвение и сны.
Нет, видно, в эту ночь мне не задуть лампады!
Пылает голова. В виски стучится кровь,
И тени прошлого мне не дают пощады,
И в сердце старая волнуется любовь…

Одни не поймут, не услышат другие,
   И песня бесплодно замрет, –
Она не разбудит порывы святые,
   Не двинет отвалено вперед.

Что теплая песня для мертвого мира?
   Бездушная звонкость речей,
Потеха в разгаре позорного пира,
   Бряцанье забытых цепей!

А песне так отдано много!.. В мгновенья,
   Когда создавалась она,
В мятежной душе разгорались мученья,
   Душа была стонов полна.

Грозою по ней вдохновение мчалось,
   В раздумье пылало чело,
И то, что толпы лишь слегка прикасалось,
   Певца до страдания жгло!

О сердце певца, в наши тяжкие годы
   Ты светоч в пустыне глухой;
Напрасно во имя любви и свободы
   Ты борешься с черною мглой;

В безлюдье не нужны тепло и сиянье, –
   Кого озарить и согреть?
О, если бы было возможно молчанье,
   О, если бы власть не гореть!

Что дам я им, что в силах я им дать?
Мысль?.. О, я мысль мою глубоко презираю:
Не ей в тяжелой мгле дорогу указать,
Не ей надеждою блеснуть родному краю.
Что значит мысль моя пред этим властным злом,
Пред стоном нищеты, пред голосом мученья.
Она изнемогла под тягостным крестом,
Она истерзана от скорби и сомненья.

Сегодня всю ночь голубые зарницы
Мерцали над жаркою грудью земли;
И мчались разорванных туч вереницы,
И мчались, и тяжко сходились вдали…
Душна была ночь, – так душна, – что порою
Во мгле становилось дышать тяжело;
И сердце стучало, и знойной волною
Кипевшая кровь ударяла в чело.

От сонных черемух, осыпанных цветом
И сыпавших цветом, как белым дождем,
С невнятною лаской, с весенним приветом
Струился томительный запах кругом.
И словно какая-то тайна свершалась
В торжественном мраке глубоких аллей,
И сладкими вздохами грудь волновалась,
И страсть, трепеща, разгоралася в ней…

Всю ночь пробродил я, всю ночь до рассвета,
Обвеянный чарами неги и грез;
И страстно я жаждал родного привета,
И женских объятий, и радостных слез…
Как волны, давно позабытые звуки
Нахлынули в душу, пылая огнем,
И бились в ней, полные трепетной муки,
И отклика ждали в затишье ночном…

А демон мой, демон тоски и сомненья,
Не спал… Он шептал мне: «Ты помнишь о том,
Как гордо давал ты обет отреченья
От радостей жизни – для битвы со злом?
Куда ж они скрылись, прекрасные грезы?
Стыдись, эти жгучие слезы твои –
Трусливой измены позорные слезы,
В них – дума о счастье, в них – жажда любви!..»

     Любовь – обман, и жизнь – мгновенье,
Жизнь – стон, раздавшийся, чтоб смолкнуть навсегда!
К чему же я живу, к чему мои мученья,
И боль отчаянья, и жгучий яд стыда?
К чему ж, не веруя в любовь, я сам так жадно,
Так глупо жду ее всей страстною душой,
И так мне радостно, так больно и отрадно
И самому любить с надеждой и тоской?
О сердце глупое, когда ж ты перестанешь
     Мечтать и отзыва молить?
О мысль суровая, когда же ты устанешь
     Всё отрицать и всё губить?
Когда ж мелькнет для вас возможность примиренья?
Я болен, я устал… Из незаживших ран
Сочится кровь и <���нрзб> прокляты сомненья!
Я жить хочу, хочу любить, – и пусть любовь – обман.