Так в чем же состояло зло Адама, Евы,
Коль Бог с любовью им велел рожать детей,
И расширять пределы Рая для людей?
И тут не в близости интимной было дело.
А только в том, что послушание и вера,
На протяжении неисчислимых дней,
Их побуждали бы внимать Отцу верней,
Плодов совсем не есть с единственного древа.
Но Искусителю была послушная Ева,
За нею также и Адам свой выбор сделал.
Им захотелось все самим всегда решать!
А что в итоге? Лишь позорное изгнанье,
Всем грех в наследие и смерть как наказание…
Создатель время дал себя им показать! 3 3 (Сравните Бытие 1:28; глава 3; Римлянам 5:19)
Газель (араб. «воспевать (женщину)») – одна из наиболее распространенных стихотворных форм в персидской и тюркской лирике (ее популярность можно сравнить с популярностью сонета в поэзии европейской), жанр, в котором зафиксировано культурное своеобразие народов мусульманского мира. Основной темой служила воспевание женщины, любовь к ней, но при этом имелось что-то, что мешало этой любви соединиться (расстояние, враги, условности общества и т.п.), хоть это и не обязательное условие.
Сформировалась газель в X – XI вв. в творчестве персидских стихотворцев, а в тюркской поэзии впервые появилась в XIV в. у азербайджанского поэта Имадеддина Насими.
Объем газели – как правило, 6—9 бейтов.
Структура
Первый бейт имеет название матла (араб. «зачин»), в нем полустишия-мисра рифмуются между собой (АА).
В последующих бейтах рифмуются вторые полустишия-мисра (первое полустишие свободно от рифмы).
Схема рифмовки такова:
AA – БА —ВА – ГА – ДА
Часто в газели присутствует и редиф (араб. «идущий вослед») – слово или группа слов, располагающиеся после рифмы. Дополнительным средством звуковой организации стиха служит внутренняя рифма, образующая прихотливую мелодическую линию (вообще, в восточной поэзии инструментовке – и, в целом, форме – уделялось особое внимание: стихи обрабатывались филигранно, игра созвучий создавала изящную фонетическую ткань). Характерный признак финального бейта, или макта (араб. «пресечение»): в нем упоминается литературное имя автора – тахаллус. Тахаллус – это не что иное, как псевдоним. Так что газель компактно вобрала в себя и авторскую подпись, и название – своеобразным заголовком служит первый бейт, матла – он как бы задает тему, интонацию, настрой всему стихотворению.
В некоторых моих работах отсутствует тахаллус, это объясняется тем, что моё имя не слишком хорошо вписывается в этот восточный стиль, а псевдонимом обзаводиться не хочу (иногда, использую связку слов, например: «Сладко и горь ко»).
Сладко и горько от нежного яда,
Сердце влюбилось с первого взгляда.
Ты от меня как за множеством гор,
Хоть и танцуешь на площади рядом.
Двигаясь страстно под ритм барабана,
Всех опьяняешь сладчайшим дурманом.
В вечер таинственный прочь ускользаешь,
Мне, оставляя лишь в памяти рану.
Тебя сравню я с персиковым садом,
И с ароматом роз, цветущих рядом.
Где красота навек с любовью сплетена,
И мудрости полна бесценным кладом!
Своим поэтам ты была всегда верна,
А на врагов смотрела гордым взглядом!
Веками древняя, но вовсе не стара,
Цвети, о Персия! Будь сильным водопадом!
Моей возлюбленною стала навсегда,
И горд тобой, и ты моя услада!
Среди желтых песков я увидел тебя,
Юный, алый цветок утром знойного дня.
Ты своей красотой возродила мечту,
И теперь не хочу просто жить не любя.
Я дождем поутру в той пустыне прольюсь,
Без остатка тебе отдаюсь не скорбя.
Не волнуйся цветок, я тебя сохраню,
Разве можно любить и не тратить себя?
С высоты своей гордости, точно с небес,
Не заметишь меня, о принцесса принцесс!
Все богатства твои, и роскошный дворец,
Стали целью желанной для многих сердец.
Только всё это – пыль, заблуждения блеск,
Мне нужна только ты, о принцесса принцесс!
Обернусь журавлем, пролечу через лес,
Чтобы вновь увидать мне принцессу принцесс!
Ты услышишь любви моей скорбную песнь,
В эту ночь, до зари, о принцесса принцесс!
Читать дальше