Андон Чаюпи - Поэзия социалистических стран Европы

За городом, в пригороде, в октябре, глубокое тихое вёдро.
Окошки с подушками жмурятся сонно, и утро свежо и лилово.
Пустая дорога в опавшей листве петляет, как спящая кобра.
А небо сине и спасительно, как артерия у больного.

Толпятся картины одна за одной в тяжелых старинных багетах:
Ограды литые, узоры чугунные и цветники у асфальта.
Из домика запахом кофе несет, и чаем — из виллы, и где-то —
Из окон школы и по садам — разносятся звуки альта.

Фабричные трубы качаются в небе, колышется мох черепичный.
И слышно, как по водосточной трубе со скрежетом падает кошка.
Погреться на солнце выходит старик — из кокона червь шелковичный,
И видит: — Жизнь… но осень прекрасна! — слова на ступеньках порожка.

Ах, что-то сегодня произошло, случилось, наверное, что-то:
Откуда такая целебность во всем и свет этот ясный и странный?
Со сдобною булкой мальчишка идет и в чьи-то стучится ворота,
Как нужное слово и как совет, а сам он, как сдоба, румяный.

Над улицей лист одинокий плывет, и в дымке теряется улица,
И чистое небо голубизной сияет, и, в небо уставясь,
Какая-то пара стоит, заплутав в трех соснах, и смотрит, и щурится:
— А мы-то боялись, что наша любовь прошла… А мы-то боялись…

Это ты возвращаешься к Тисе. Случайно.
Неужели случайно, как если бы мог
Не вернуться сюда? Вообще не вернуться?

Неужели ты мог
Не увидеть привязанной лодки?

Не узнать старых ив, в основанье стволов
Посеревших от ила и мохом заросших
До широких ветвей? Ты срывал этот мох
И украдкой курил его. Разве случайно?

Словно мог ты, раздвинув бурьян, не открыть
Той тропинки, где ты за влюбленными крался
В летних сумерках.
Разве случайно? А сердце,
Как оно колотилось у самого горла?!

И на скалы крутые,
Над водой взгромоздившие камень на камень,
Разве только случайно пришел ты взглянуть,
А иначе б не выбрался,
Не огляделся —
Здесь, где удочку ты укреплял меж камней,
Чтобы рыба, сверкнув,
На крючке трепыхалась
(А приманку, чудак, забывал нацепить.
Все сидел да глядел.
Все сидел. И напрасно).

Неужели случайно пройдешь, не взглянув,
Так небрежно пройдешь, даже взгляда не бросив
На забор, где хотел ты глазок просверлить,
Чтобы тайну чужую увидеть воочью —
С той, с другой стороны?
Неужели случайным прохожим пройдешь,
Словно мог вообще не прийти,
Не вернуться?

Что с тобою стряслось?
Из каких ты краев?
Признавайся,
Откуда ты вдруг объявился?

Да и был ли ты вправду когда-нибудь здесь?
В самом деле, откуда?
И где пропадал ты?
Ведь и вправду ты где-то бродил чужаком,
А иначе б не мог и вернуться.

Иначе
Не стоял бы как вкопанный
Ни у стволов
Серых ив,
Ни у лодки,
Ни перед забором,
Вспоминая о чем-то!
Кто б мог это знать!

Если в этих местах ты бы н е жил
Когда-то
И тебя бы потом не носило бы
Где-то,
Для чего бы тебе и стремиться
Сюда?

Так признайся по совести,
Начистоту:
Ты откуда сюда?
Что с тобою случилось?

И совсем по душам:
С кем ты все говоришь?
Или с чем?
Неужели опять начинаешь
Сам с собой толковать
И словами играть?

Глубоко-глубоко под тобой течет Тиса,
Далеко бежит, далеко.
Можно было бы в ней искупаться,
Если не был бы лету конец.

Так на камень присядь,
Как всегда ты садился в стихах.

Нет вокруг ни души.
Можешь даже всплакнуть, если хочешь.

Я задумал желанье:
Хоть несколько слов написать
О Тисе моей,
Хоть несколько строчек придумать
(Какие придумывают для стихов),
А потом за щекой
Переставлять их, как камешки,
И притирать,
И толкать,
Осторожно проталкивая слова
Сквозь ворота поэзии.

Если б все у меня получилось,
Как я загадал,
У меня получилось бы новое стихотворенье,
Я его повторял бы
Пустынною улицей темной,
Повторял в такт шагам,
Не спеша возвращаясь домой,
Где живем мы и старимся,
Век коротая недолгий.
Если б мог я желанье исполнить,
Опять у меня
Написалось бы стихотворенье о Тисе,
О Тисе,
Ведь у каждого есть это место,
Куда он всегда —
Хоть в стихах — возвращается
В жизни короткой иль долгой.