Валентина Иванова - Дуэт «Музанутые»

Вместо крови по венам – Маяковский – положительной второй
Отбивает ритм, чеканя
Шаг
Грубо
Резко.
Вы, Владимир, давно уже спите, снится
Вам покой.
А я здесь
Наживую
На сердце —
Фрески.

Вы сказали – покрепитесь, да спокойны, как пульс покойника.
Ну а я в туманно-парадном
бреду
И бреду,
И бреду.
Эх, душа моя не ваниль с подоконника,
Ей не хочется
На виду,
На беду
И в меду.

Ах, как Ваши столетники-строки правдивы,
Мне на завтрак их,
На обед,
Вместо сна.
Перекатывать буквы, даваться диву,
Заслоняя иных,
Забывая
Слова.

Если б жили мы в одно время Ваше,
Я бы каждую фразу
Несла
В антиквар.
Ничего не бывает на свете краше,
Чем поддаться сказу
Ваших мыслей
Чар.

Вместо крови по венам – один Маяковский вещает,
Шепчет ором:
Нате,
Вспомните,
Нервно.
Плазма-рифм-бунтарей его не отпускает,
Только хором:
Не все ли
Тебе
Равно?

Как хорошо писать стихи утром.. Солнце облизывает крыши и… Тишина.
Ещё не очень жарко и пальцы автоматом текст неторопливо набирают.
Можно, конечно, добавить, что птицы поют.. Но я их не слышу. Я снова, в тысячный раз осталась одна.
Ещё вчера были крылья и весь этот мир был за меня, а оказалось – ползаю, а не летаю.

И стихи мои не нужны никому, так и застыли они бесполезным хламом,
Сама себя утешаю – пиши для себя, тебе это больше, чем кому-либо, нужно,
Пиши для тех, кто читает, ведь, кому-то еще интересны они, и это главное,
Только вот, сердце глупое не понимает, стонет, мечется и рвётся, наивное, наружу.

Сердце, да успокойся ты, чего разошлось? Никто не поймёт и тем более – не оценит.
Стихи – это часть меня, из ста килограммов, практически, самая важная.
Есть миллионы людей, которые так же живут, дышат и в лучшее, несмотря ни на что верят.
А душа? Ну а что душа.. Душа, по большому счету, та же книга затёртая бумажная.

Я писала когда-то, что у боли цвет белоснежно-глазарежущий, вызывающий.
Ошибалась я, боль от цвета давно уже вообще абстрагировалась – бесцветная.
Да и не ходит она одна. Грусть, тоска, печаль и другие её сотоварищи.
А у меня стихи.. Я думала я поэт, а оказалось… Мышь, серая, блёклая неприметная.

И всё-же… Хорошо писать стихи утром.. Да еще в выходной. Не правда ли?
Завтрак уже приготовила, да лежи, отдыхай, никуда не нужно спешить, бежать немедленно.
Моё лето, такое жаркое, вновь приходило с острыми граблями.
А я, дурочка, встречала его со спичками, да в погоду ветреную.

2:27 – самое время творить,
Самое время прижать вдохновение к горлу.
Душу раскрыть: и лить, и лить, и лить.
Выжимать монолог из себя монотонно.

2:27 – самое время парить,
Медленно забывать о насущном сне,
Фильтром слов свои мысли цедить.
Перебирать мечты: о тебе, обо мне.

2:27 – самое время любить.
Прыгать, отчаяться, переделать себя.
Хватку свою отпустить и простить,
Тех, кто ошибки строгает любя.

Я сегодня с утра обещала о чувствах своих не писать,
А не получается, ну хочешь, пальцы переломаю.
Для меня это равносильно запретить дышать,
И вот снова лежу и пальцы дробь по клавишам выбивают.

И молчать не могу. Помню. Обещала не говорить.
Но ты же сильней, научи меня быть сдержанной.
Я прикипела к тебе и тонкая, но крепкая нить,
Меня держит рядом с тобой и к чёрту чувств моих взвешенность.

Засыпаю и имя твоё шепчу, спокойной ночи желаю,
Каждый новый рассвет я встречаю на губах с твоим именем.
И во сне я бегу, плыву, лечу, словно птица вольная, но шальная.
Но тебя рядом нет, а чёрт мой разум на эмоции выменял.

Не гони.. Потерпи. Придет время и всё само собой устаканится.
Знаю, со мной тяжело, но я же не жду ничего, и в ответ не требую.
Женщина любимая и женщина влюблённая – две огромные разницы.
Я не первая, увы, но дай бог, чтобы и не последняя.

Мне теперь каждый дерева лист и травинка любая в поле,
О тебе одном поёт, песней грустной в ночи заливается.
Не любимая я, но позволь мне остаться влюблённой.
Лишь бы рядом с тобой, а как.. Да вообще без разницы.