Не удержался, вновь взглянул на фото Анны,
на ту, что стала для меня чужой женой…
Увы, опять – изнутри – глас реально-странный:
«Нет, Волкодлак, ты проиграл! Теперь не вой…»
Уйти бы, с Анной, мне за край света-земли,
с доверившей Зверю судьбу свою и руку…
но ведь не обмануть счастьем мечты разлуку:
закат вечерний всё же не рассвет зари!
И силуэт двоих истает над дорогой,
дымкой витать оставив женский аромат…
Строке, зачёркнутой
Аннушки взглядом, Хищник рад:
«Я с Кареглазкой был знаком!
Жаль, с Недотрогой…»
Пред Волкодлаком столь виновной признаёт
Анна себя саму за все шесть лет молчанья,
что память – ранами! – покоя не даёт:
Тантрой кормил, не ведая, лох-идиот,
не добиваясь откровенности признанья?
Всё ж дымом совести глаза стыд выедает
и потому тридцатилетнею боится?
Зря говорят, что ль, «сколь верёвочке ни виться»
или от финиша – вкруг! – к старту докатиться,
тем более, что Волкодлак истину знает?
Но ведь и с Тантрой можно жить-существовать;
общаться так же, как и все простые люди,
не афишируя проделки чудо-юдьи!
Не Волкодлак, а все другие Анне – судьи,
коим на доводы Зверя чихать-плевать?
Не отвечать мне ни звонком, ни интернетом;
упорно встречи избегать, как с полоумным…
Неужто я – маньяком! – выгляжу безумным
средь тех, с которыми дружить сочла разумным?
Иль тайна наша пусть останется секретом?
Из глубины тьмы проступив почти ночной…
незримой сущностью, став цветом лепестков,
на стол возлёгших вне бутонов как оков —
свободы день прожить, пусть и такой ценой, —
я перелился эхом в поцелуя звон
соприкоснувшихся прозрачностью бокалов
уютного кафе, вне шума бальных залов,
чтобы увидеть ту, в которую влюблён!
Звериной сущностью касанье ощущая
Аннушки пальчиков на гранях хрусталя,
стал воплощением призрака-короля
средь королевства-царства свадебного рая:
«Мерцающей россыпью изумрудных бликов,
звёздными высверками фото-обрамленья
я не нарушу торжества, Ань, впечатленья…
лишь огражу от сердца Волкодлака вскриков:
«Бокалом к мужу моя Анна прикоснулась…
видно, забыв, что в каждой капле вина – я!
Скользну к губам её, янтарный цвет храня,
и поцелую так, чтоб сердце встрепенулось…»
За саму Лиственскую вся семья решила,
кровным родством Анну, как цепью повязав:
моральный наказав учить-зубрить устав,
чтоб с Волкодлаком, не дай бог, не начудила?
Глядя на Анну, как же правды не сказать:
замужеством как пить дать воля поломалась
и вся свобода златой клеткой оказалась?
Мне форму с содержанием не увязать?
Анне – покоя-сна! – секс Тантры не даёт?
Вот ведь ментальная от Волкодлака «шалость»!
Что, интересно, в спальне муж визжит-поёт?
Что чувство сексуальное с долгом рассталось
с супружеским – настоль уж близость обнаглела,
что ни в какую с мужем секс не принимает,
все притязания на тело отвергает,
тантрическую близость лишь воспринимает,
о вкусности которой и мечтать не смела
Анна – любовница, супруга и жена?
Цена в том Волкодлака иль его вина:
мужа спровадив, радоваться, что одна
в квартире-доме, и что Зверю отдана
на растерзание тантрической «напастью»,
что в стоне женском воплотившись и в оргазме,
сладостным кайфом застывает в мозгоспазме?
Анны завидует ли кто женскому счастью?
Иль, так сказать, мы это сами проходили,
когда телами всех мужчин своих любили,
иль за мужчин измены тоже телом мстили,
и всё, о чём твердит Зверь, также ощутили?
Но и мы с Анной, по отдельности, так жили,
пока ментальность Тантры в души не вошла,
метаморфоза с нами не произошла!
В сердца не божья благодать ли снизошла?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.