Часть первая
Я в тайны театра вхожу за тобой,
Его как живого касаюсь рукой,
И кажется сложное очень простым…
Из трубки клубами качается дым.
Мне, правда, обидно за трубку мою,
Не в моде она, но ее закурю,
Овея дымами круг этих людей,
Которые в мире великих страстей.
Вдохнув, не спеша, затянувшись до дна,
Пущу по рукам, словно чашу вина,
В молчанье глубоком пытаясь понять,
Чем так высока та актерская рать.
Часть вторая
Сквозь люд продираясь заливший вокзал,
Глазами фигуру твою я искал,
Висок мне толкала упрямая мысль:
Ее же здесь нет, не ищи, отвернись.
Но чудо, как молот, стучало в груди:
– А может быть, правда, вон там, впереди,
На цыпочки встав у табло поездов,
А может, и правда, опять повезло?
Глаза словно блюдца, черпнувшие мир,
(Сравнений других, не затертых до дыр,
Никак не являлось больной голове,
Какие шедевры в такое суете?)
И волос, как снег налетевший сквозняк
Навстречу мне бросит, трепая вот так!
Но проще и чище несли провода
Слова, что скопились за эти года,
И, тело твое невесомо подняв,
Крутил, все законы вращенья поправ.
Надежда, надежда, так много в тебе
Спасенья для тех, кто ошибся в судьбе,
Неправильно начал и бьется об лед…
Ответь же, надежда, а нам повезет?
Часть третья
Товарищ зритель, из галерки в партер
Спуститесь вниз, займите первый ряд,
Вас примут люди, кому сцена – парта,
Вы – им учитель, и судья, и брат.
Пока игра, но будем откровенны,
Край сцены – Рубикон, что перейден,
Когортою желающих забвенно,
Актерскою когортой всех времен.
Игра и жизнь для них не разделимы,
И, постепенно вовлекаясь в круг,
Перестаете видеть пантомимы,
Ни грим, ни жест и ни движенье рук,
А главное – не видится различий,
Что не понять, где зритель, где актер,
Где вам так хочется без правил и приличий
Войти туда и поддержать костер.
И в пламени расплавятся кулисы,
Взлетит, кружась, декоративный прах,
Театр из этюдов и эскизов
Пробьется в вас на совесть и на страх!
Тот свет огня на лица ляжет прямо,
Зал – мир большой, где поровну всего,
И пара рука не выдаст фальши в гамме
(Чего оценят в оркестровой яме),
А зазвучит весомо и легко…
Играли вы! А может, не играли,
А вжились в них, забыв про первый ряд…
Жениться на актрисах запрещали
Недавно, век один-другой назад.
Когда веселая, в мурашку
Ты выползаешь из воды,
Я отдаю свою рубашку
Во искупление вины.
И, прижимаясь теплым телом,
Надеюсь страх свой утопить,
Хотеть и быть таким несмелым,
Ну что же хуже может быть?
Снимая трепетно травинку
С твоей чудесной головы,
Рисует разум ту (!) картинку,
Но толку нет с того – увы!
Не потому, что очень жарко
И что стою на берегу,
Я на желание эмбарго
Кладу, кладу в своем мозгу.
Ведь ты русалка!
Твой купальник
До капли выжат, влажность – ноль,
Я своей страсти не начальник,
И не слуга, и не король,
А просто любящий мужчина
(Жаль, не упырь, не водяной)…
Ну, вот – придумана причина
Благоволить тебя такой!
Не пропадай. Я прожил без тебя,
Как проживают плача и ликуя,
Себя даря, а у других воруя,
Не пропадай – я – вор, но у себя.
Не пропадай. Я верил без тебя
В другие веры, будто в аксиомы,
Но если ты – мой результат искомый?
Не пропадай – я нолик без тебя.
Не пропадай. Я трогал без тебя
Летящий волос, огненные пальцы
И убивал потом в себе страдальца…
Не пропадай, мне плохо без тебя.
Не пропадай. Я выпил без тебя
За стольких смертных моего народа,
От пожеланий даже сбился с счета,
Не пропадай – я трезвый без тебя.
Не пропадай. Я вынес без тебя
Телесно и душевно боль и радость,
Уже казалось, что осталось малость,
Не пропадай, ну что я без тебя?
Не пропадай. А если пропадешь,
Так вырывают парные страницы,
Вновь сочинять, заглядывая в лица?
Не пропадай, прошу, не пропадай!
Выходит редко муза за поэта.
Речь о тебе, но все же не о том,
Ты просто лучик солнечного света,
О ком не скажешь, о своем ручном.
Читать дальше