А куда? И зачем? Если б знал, ответил
Почему по свету меня мотает.
Сахалин, Москва, Оренбург, Имеретия,
Пермь, Приморье… да кто меня, чёрта, знает!
Впрочем, знаете, не казните! Не надо!
Одного желать никогда не устану:
Остановишь меня, хотя бы взглядом,
Я и сам на якорь, на мёртвый стану.
А не сможешь – казните на гильотине!
Расстреляйте над старым, забытым оврагом…
Это будет мне лучшим подарком, скотине!
А для вас – милосердием. А может благом.
Я спасибо судьбе говорю
Лишь зато, что на свете живу.
И на мир открыто смотрю
Продолжая писать главу
Жизни той, что дарована мне.
Не скулю. И не плачусь я.
Поносила меня по стране
Головёнка шальная моя!
Я не ангел! Моих грехов
Три вагона набрать запросто!
И гораздо меньше стихов…
И завидую белой завистью
Тем, кто правильней, лучше жил.
Не носился по белу свету.
Я бы оду о них сложил.
Только правильно будет это?
Я не бог! И судить не могу,
Что там правильней, а что нет.
Сам себе в неоплатном долгу.
Рассчитаться? Увы, нет!
Так и копится этот долг
Из надежд и несбывшихся грёз…
Как мне правильней жить? Я бы смог.
Подскажите! Прошу всерьёз.
Не стойте у просёлочной дороги,
Которая вела когда-то в рай!
Штыками в рай не гонят видят боги.
Свою, свою дорогу выбирай!
Пускай она ухабиста и в ямах,
Пусть далеко уводит от жилья,
Но над тобой ничьё не реет знамя.
Она – твоя дорога, лишь твоя!
На ней себя накажешь за ошибки.
На ней своим успехам будешь рад.
Пусть иногда идёшь по м а ри зыбкой,
Но знаешь – больше нет пути назад!
Когда нас гнали общею дорогой,
Нам говорили
– Близко коммунизм!
И убеждали потерпеть немного.
В итоге получилось о… зм!
А здесь идёшь – и сам себе хозяин!
И ничего не застит горизонт.
И над тобой ничьё не реет знамя,
И на капризы неба – только зонт.
Я совсем не ловелас! (Это раз!)
Я могу слагать слова. (Это два!)
А ещё люблю гитару.
И проверенных друзей.
Я б их всех подряд поставил
У мадам Тюссо в музей!
Чтобы все, кто здесь бывает,
Знали, видя их в лицо —
Подлецов здесь не бывает!
Нет их здесь в конце концов!
От Ивана и до Васьки,
И до Славки – чёрт возьми! —
В джинсы их одень иль в плавки,
Все останутся людьми!
Их хоть в воду опусти,
Хоть снегами замести,
Отогреются и сразу
Станут пить!
Сильны, заразы!
Так что бардовский народ не урод!
А как раз наоборот! Вот!
И это ж надо – к старости влюбиться!
И бес в ребро! Седины на виски…
И голова как пьяная круж и тся!
И впору удавиться от тоски…
Порой такое снится мне ночами,
Что на луну голодным волком вою!
А ты тихонько поведёшь плечами —
Дворнягой побегу вслед за тобою!
Мой друг Харламов, в женщинах прожжённый,
Писал в стихах познав судьбы изгибы:
«Я вас любил, мои чужие жёны!
Да скажут ли друзья за то спасибо!»
Вот что мне делать? Я и сам не знаю…
Но свято верю лишь в одно! И твёрдо!
Люблю тебя, моя жена чужая!
И пусть за это мне расквасят морду!
Этот город не мой! Он мне больше не нужен.
Не нужна эта грязь захламлённых дворов,
Где стоят на асфальте вонючие лужи,
Где шприцы наркоманов в подъездах домов.
Где из труб продырявленных бьют родниками
Мутной жижей потоки клозетной воды.
Битых окон осколки хрустят под ногами,
Как предтеча грядущей и чёрной беды.
И скелет умеревшего детского дома
Смотрит в душу глазницами о кон пустых…
Где недавно ещё зеленели газоны —
Появился заваленный хламом пустырь.
Как проснувшийся после глухого похмелья
Вдруг увидел, что видеть глаза не должны…
А недавно ещё, в прошлогоднем апреле,
Так прекрасен был город от яркой весны!
Не бомбёжкою был этот город разрушен.
Хан ордынский его не покорял!
Здесь однажды мне ласково плюнули в душу…
Этот город не мой. Он мне больше не нужен.
Здесь однажды я просто тебя потерял.
Подари, господь, хотя б один день
Без проблем! Хотя б один из трёхста.
Пропади моя беда – злая тень!
Провались, да чтоб потом не достать!
Чтобы утренний был тёплым туман,
Чтоб всегда была хмельною роса,
Чтобы умерли и ложь и обман,
Чтоб не прятать от стыда мне глаза!
Читать дальше