Ужели невское молчанье
Теперь сродни моей судьбе,
Небес твоих мне заклинанье
Откроется в желанном сне?
Ужель «Аврора» встрепенётся
Навстречу утренней заре,
И, крыльями сверкнув на солнце,
Грифоны улыбнутся мне?
Ты хмур и мрачен… Недотрога?
Иль попросту столичный франт?
Тебя я узнаю с порога:
Поэт, кудесник, эмигрант.
Вьюжный хохот, ивы плач,
Градины пустились вскачь.
Тает тополиный пух
В рубцах от снежных оплеух.
В инее июньских дней
Вместо солнечных лучей
Пропитанья ищет грач,
Досель не знавший неудач.
Задора полные букашки —
По телу бегают мурашки.
Одевайтесь по погоде —
Экономить нынче в моде.
Надёжно, как метеорит,
Лето на Урал спешит.
Мы теперь никогда не уснём
Мы теперь никогда не уснём,
Ибо уже расставались внезапно, резко, безбожно,
Когда не укрылись одним зонтом,
Когда пальцы индевели порознь в карманах душных.
Когда самолёты взлетали к Богу
И небо отбеливало Вселенную,
Мы теряли следы друг друга —
Слезы на память застывали в горле мгновенно.
Мы теперь ни за что не уснём,
Ибо знаем цену разлуки,
Дни забвений стороною пройдём,
Только не отпускай мои руки.
Ты молчишь в окне у большой скалы – видно, знаешь, что ей много долгих лет. Сколько бурь прошло и туманов… были сумраки и обманы. Но о том молчок… не жива она… не любить уж ей… не страдать о нем… и о том, кто был, и о том, чей след удивил её и спалил во сне… Не осталось в ней ни минуты лжи… ни секунды мглы… ни сырой слезы. Разменялося время грозное… уложилися… мысли грузные… Что хотелось, о чем мечталося – не сбывалося, растворялося… ледяной струёй рассыпалося… на глазах вдребезги разлеталося… горько-кислой тьмой отзывалося…
И безумием она упивалася… чтоб не землю есть – улыбалася… чтоб не слезы пить – умывалася… чтоб не венам стыть – причащалася… к свету буднему, с сединой во лбу… к травам утренним, нерастерянным… к небу – в лодочке и на лошади… к солнцу с посохом – лучами-косами…
Так прошла она путь нечаянный… в путах-лезвиях и в отчаянии…
Не увидели, не прикаяли, обожгли её – не оттаяли…
Была ночь. Снились чужие дома – темно и страшно.
А сухая листва шелестела под окнами – сухо, протяжно.
Были коридоры, комнаты, чужие балконы, мокрые стекла – светильники запылёны… Очень хотелось есть… в своём окне, в своём районе. Как в мелафоне, звуками рассыпались мысли о Дне. Час пробил тяжёлым железом маршрутки – воспаленно. Люди пылились, томились, нервно бросая монеты – до Дома. Тебя кидало то в угол, то к рынку… а за окном грязным деревьям хотелось – надеть косынку. Солнце клевало нас – то больно, то нежно. Тогда мы не знали, что море… оно безбрежно. И копотью, грохотом, матами, конгломератами, пустыми платами – давился берег… А ты, с виду спокойный, застойный, но вольный, молился – «Верю». И было паршиво и одиноко в тумане воли… И боль завывая, за что-то страдая, – плати покоем. Покаясь, прикаять к другому другим – невозможно. Ты молча сжимаешь окно до основы земли – тебе это можно. А дальше… ровно выглаженные, заиндевелые дни – идут куда-то. И в голову добро манящий, обещанный след – не ждёт возврата. Тебе словно десять прожитых лет – и ты в палате. Со стенами в синий и белый цвет, без мыслей – в вате.
Наутро весь свежевыжатый бред – возьму и вылью… и мятным горошком, как в детстве, заем – горький привкус полыни.
Километры осени пройдены,
Сотни кадров память хранит.
Золотыми тропами бродишь ты,
И все дальше шорох манит.
Шелест листьев, яркое золото,
И лучей последних тепло.
Осень тихо спрячется в облако.
В волосах блеснёт серебро…
Есть срок у цветенья.
Есть срок у заката.
Рассвет успевает в срок.
Минуты, мгновенья
Спешили куда-то,
Но прошлое – за порог…
Душа захлебнётся.
А сердце стремится
К надежде купить билет.
Не зная – придётся
О правду разбиться…
Предательству срока нет.
Беги вместе с ветром,
Теряйся с закатом,
Касайся руками туч.
Замри, словно льдинка,
Как сердце когда-то,
Как солнца лукавый луч.
Мечтай, если хочешь,
Летай! Где же крылья?
Расправить их не спешишь.
Согреты ладони
Горячим дыханьем…
Навеки не улетишь…
Читать дальше